Заметьте при этом, что это писал не какой-то русофоб, а человек, чья любовь к России и чей патриотизм никогда не подвергались сомнению. Или вот еще: «Мы просто северный народ и по идеям, как и по климату, очень далеки от благоуханной долины Кашмира и священных берегов Ганга. Некоторые из наших областей, правда, граничат с государствами Востока, но наши центры не там, не там наша жизнь, и она никогда там не будет, пока какое-нибудь планетное возмущение не сдвинет с места земную ось или новый геологический переворот опять не бросит южные организмы в полярные льды» [447] .

Эти чаадаевские слова исключали Россию из мирового культурного процесса. Рерих, как мы знаем, утверждал совершенно обратное. Я упомянула здесь о позиции Чаадаева, чтобы показать, какие полярные взгляды на проблему «Восток — Запад» существовали в России в XIX–XX веках. Всего несколько десятилетий отделяют Чаадаева от Рериха, но кажется, что они представляют совсем разные миры мысли и духа.

Постигать взаимодействие Востока и Запада Рерих начал именно в России, когда совершил в начале века путешествие по древним русским городам. Зрелище русской Культуры в ее историческом развитии, развернувшееся тогда перед ним, потрясло его как художника и как ученого. Острым взглядом непредубежденного исследователя он уловил многослойность русской Культуры, ее синтетичные элементы, в которых сочетались Восток и Запад. «После общечеловеческого иероглифа каменного века, — писал он в очерке „Одеяние духа“, — мы в последующие эпохи встречаем в недрах русской земли наслоения самые неожиданные» [448] .

Именно в этом очерке собраны основные наблюдения и мысли Рериха о той великой роли России, которую она в силу своего географического и энергетического положения играла во взаимодействии Востока и Запада. «Вы знаете, что великая равнина России и Сибири после доисторических эпох явилась ареной для шествий всех переселяющихся народов. Изучая памятники этих переселений, вы понимаете величие этих истинно космических переселений. Из глубин Азии по русским равнинам прошло несметное количество племен и кланов. И, пробившись до океана, эти странники, завершая свой путь через века, снова обернулись к России. И снова принесли ей обновленные формы своей жизни» [449] .

Исследуя российские костюмы, архитектуру, иконы, народное искусство, Рерих пишет о монгольских и готских, о византийских и скифских, о персидских и скандинавских элементах. Восток и Запад в совместном и свободном творчестве ткали удивительно красочный ковер российской Культуры. «Вы чуете, как хитрые арабские купцы плыли по рекам русским, широко разнося сказку всего Востока до берегов Китая. Вы знаете, как навстречу им по тем же водным путям викинги несли красоту романеска, напитавшего одно из лучших времен Европы. И вы верите, что дворцы первых князей Киевских могли равняться по великолепию и по красоте с прославленной палатой Рогеров в Палермо» [450] .

Но это взаимодействие Востока и Запада на пространствах России не всегда было мирным. Русь прошла через войны и набеги, через чужеземные ига и нашествия. Но и в таких условиях продолжалось культурное обогащение, и то там, то здесь вспыхивали огни синтеза. «В блеске татарских мечей, — пишет Николай Константинович в том же очерке, — Русь украшает орнамент свой новыми чудесными знаками» [451] .

Он искал общий исток славянской и индийской культур и сумел показать, что и «благоуханные долины Кашмира» и «священные берега Ганга» не так уж далеки от России, от корней ее Культуры.

В течение многих веков на огромных пространствах России, лежащей на средостении Востока и Запада, зарождалась и развивалась, храня свое многообразие и красочность, общечеловеческая Культура, носителям которой был близок и Восток и Запад, и, что самое важное, понимание и того и другого.

писал великий русский поэт Александр Блок.

XX век оказался свидетелем еще одного, пожалуй, самого важного взаимодействия Востока и Запада.

«Великие азары, знающие Учения Индии, знают и происхождение Калачакры. Они знают великие истины, которые откроются человечеству и полностью преобразуют жизнь! Многие Учения Калачакры бессознательно используются Западом и Востоком, но даже при таком бессознательном использовании они дают чудесные результаты. Становится понятным, как возросли бы наши возможности при сознательном следовании этим Учениям, как мудро можно было бы пользоваться великой, вечной энергией, этой тонкой невесомой материей, рассеянной повсюду и в каждый момент доступной нам» [452] .

Это фрагмент из очерка «Шамбала Сияющая». И фрагмент этот касается события, которое произошло в первой половине нашего века. В 20 — 30-е годы с Востока пришло новое Учение, чем-то похожее, но в то же время и не похожее на предыдущие. Учение называлось Живая Этика или Агни Йога. Оно касалось важнейших проблем Космической эволюции. Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи имели к нему и к той анонимной группе Учителей Востока, которые дали его, непосредственное отношение. Учение записала и систематизировала Елена Ивановна, а все творчество Николая Константиновича было пронизано его идеями. В Учении сочетались древние и современные знания, наука Запада и мысль Востока, научный метод познания с умозрительным. Связанная определенным образом с предыдущими религиозно-философскими Учениями и системами Живая Этика тем не менее отличалась от них, помимо прочего, еще одной важной особенностью. Если предыдущие Учения, появившиеся в эпоху религиозного мышления и сознания, реализовывали себя через религию и ее культовую практику, то Живая Этика шла по иному пути. Она появилась в тот момент, когда началось формирование нового научного мышления, идущего на смену религиозному. «В прекрасных научных лучах Агни Йоги эволюция стучится в двери» [453] , — писал Николай Константинович.