– Привет, Тимора.

Тима напрягается. Она перестает раскачиваться, но не поднимает головы.

– Ты не против, если я буду называть тебя так?

Тима сидит совершенно неподвижно.

– Я уверен, тебе понравится твой новый дом. Здесь куда лучше, чем в сиротском приюте. И уж точно кормят вкуснее, надеюсь. – Он улыбается и касается руки Тимы. Она съеживается от страха. – Тимора, я уверен, ты пытаешься понять, зачем ты здесь. Я не могу сказать тебе всего, но мы постоянно ищем детей с… ну, скажем, с особенными качествами. Когда я увидел сообщения из Посольства в Нью-Йорке о том, что в одном из приютов возникают разные проблемы из-за чрезвычайно умного ребенка с некими необычными свойствами, я просто должен был лично с тобой повидаться.

Тима качает головой, почти незаметно, как будто уже знает, к чему идет дело.

– Видишь ли, мы думаем, что ты можешь представлять интерес для Посольства, как некая ценность, предположим. И потому мы хотим, чтобы ты пожила какое-то время у нас. Но нам сначала нужно кое-что проверить. Надеюсь, ты не возражаешь.

В комнату входит симпа со щенком в руках. Это помесь терьера невесть с кем, явно недокормленный, но полный энергии.

Тима слышит повизгивание и дыхание собаки и открывает глаза, но не поднимает взгляда.

– Тима, это Брут. Мы нашли его рядом со стройкой. Как видишь, его не слишком баловали.

Тима медленно поднимает голову и смотрит на собаку. Светло-рыжая шерсть. Нервное существо в руках симпы. Испуганные глаза. Сердце Тимы начинает биться быстрее, глаза слегка расширяются.

– К несчастью, у нас нет возможности заботиться о Бруте. А значит, нам придется его усыпить.

Лицо Тимы искажается от ужаса.

– Нет, – шепчет она. И садится прямо. – Нет, пожалуйста.

Ее глаза стремительно обегают комнату, как будто она ищет путь к бегству.

Каталлус грустно улыбается:

– Мне очень жаль. Неси его туда.

Полковник кивает солдату, и тот уносит щенка в соседнюю комнату. Симпа личным жетоном открывает дверь, и та сама запирается за ним. На экране видно, как он привязывает собаку к столу и готовит шприц.

– Нет! – кричит Тима.

Каталлус отскакивает, испуганный внезапным звуком.

Девушка спрыгивает с кресла, бросается к полковнику, оскалившись, и срывает с него личный жетон.

Каталлус, вытаращив глаза, падает.

Тима врывается в соседнюю комнату.

Симпа уже держит шприц с ядом над дрожащим Брутом.

– Пошел вон!

Девушка подбегает к столу, хватает извивающегося пса и забивается в угол, прижимая его к себе и тяжело дыша.

Солдат нажимает какую-то кнопку и подходит к Тиме, чтобы отобрать собаку.

– Нет! – снова кричит та, еще громче.

Лампы ярко вспыхивают, а симпа летит спиной вперед к дальней стене.

Через несколько мгновений в комнату осторожно входит Каталлус, он видит в углу Тиму, а у нее на руках – спящего Брута. В комнате стоит запах сгоревшей электрической проводки. Полковник тянется к девушке и собаке, но замирает, когда Тима поднимает голову.

Каталлус улыбается:

– Ну, это очень интересно. И даже полезно. Угроза заставляет создать защитный барьер. И довольно мощный. – Он склоняет голову набок, разглядывая Тиму и собаку. Потом смотрит на лежащего без сознания солдата. – Знаешь, думаю, я позволю тебе самой заботиться о Бруте. – Полковник разворачивается и уходит.

Тима продолжает сидеть в углу, глубоко дыша, рассеянно почесывая Брута за ухом.

Пес просыпается и облизывает ее щеку.

Тима смотрит на Брута, и ее взгляд смягчается, сердце распахивается. Я это чувствую, даже в ее воспоминании, потому что все вокруг нее становится как будто мягким и ослабевшим.

В это мгновение Тима почти улыбается.

Я моргаю, и вот уже я снова в столовой, и мое сердце бешено стучит, а глаза щиплет. Глаза Тимы расширены, она удивляется себе, она не верит, что позволила кому-то увидеть то, что я только что видела. На долю секунды я словно сливаюсь с ней, я жалею ее, даже горжусь ею, и она это знает. На долю секунды она стала не одинока.

Потом рука девушки отдергивается, она встает. Дверь ее сознания захлопывается так же быстро, как и открылась. Тима поворачивается, чтобы уйти.

– Мне пора.

Я замечаю, что ее карман полон раскрошенного хлеба.