— Мальчики! — раздался голос Наташи. — Сколько можно ждать!? — она шла к ним по дорожке. — Паша! Наконец-то! — Павел поцеловал протянутые к нему руки, а потом нежно притянул её к себе и обнял.

— Здравствуй, Наташа!.. Я так рад видеть тебя!

Время было далеко за полночь. В мангале уже дотлевали последние угольки, а разговорам, казалось, не будет конца. И выпито было уже не мало, но хмель почему-то не брал их в свои объятия. Они уже несколько раз пытались отправиться спать, но каждый раз «посошок» открывал им новые воспоминания и возвращал их назад. В уголках памяти отыскивались всё новые и новые эпизоды той жизни, когда приходилось ходить пешком, ездить на осликах и джипах, летать на «вертушках» между Исламабадом и Кабулом, Кандагаром и Салангом.

— Всё, братишка! Давай последний «посошок» и спать! — уже заплетающимся языком выговорил Павел и, пошатываясь, попытался встать из-за стола. — Завтра много делов!

— Каких-таких делов!? — громко сказал Талгат, пытаясь помочь подняться Павлу. — Ты у меня в гостях и дела твои там! — всё также громко произнёс он и махнул рукой куда-то в темноту, — а теперь давай по последней, на «посошок»!

Утром проснулись почти одновременно. Павел спал на веранде и когда он вышел во двор, Талгат уже стоял около колодца и обливался водой. Увидев Павла, крикнул:

— Ну что, командир, слабо? Давай подходи!

Павел подошёл к колодцу и Талгат в упор встретил его целым ведром холодной воды.

Они обтёрлись и пошли в сад.

— Как голова? — спросил, улыбаясь, Талгат. — У нас на востоке говорят — пьёшь вино, думай о последствиях.

— Нормально… Бывало и хуже.

— Ничего, сейчас поправимся!

Они подошли к беседке, укрытой виноградом и Талгат, раздвинув листья, пропустил Павла вперёд.

— Скажи, командир! Ты ведь не зря здесь появился после стольких лет?… Я не прав?

— Отчасти.

— Я вчера так и не спросил тебя — чем ты занимаешься?… Бизнес? Пенсия?…

— Ты как всегда прав, «душман», — эту кличку Талгат носил ещё с Афганистана за свою схожесть с афганскими моджахедами. Но он не догадывался, что именно под таким именем он и числился в картотеке своей службы. — Пока голова свежая, давай поговорим… — Павел замолчал на мгновение, как бы собираясь с мыслями, затем продолжил. — Некоторое время назад, к нам в «контору»…

— Извини, что перебиваю… Так ты снова в нашей «конторе»?

— И да, и нет… Только сейчас она называется не так… и я в ней занимаюсь бизнесом, только очень опасным и кровавым.

— Не понял… Оружие, что ли?

— Наркотики, терроризм… и всё, что с этим связано.

— О! Это нам знакомо!.. Наша специализация не изменилась. Ну, а звёздочек хоть добавили?

— Да, нет…. так три и оставили.

— Ты, что…. так и остался полковником?

— Да впереди добавили одну приставку…. пока всё, — Павел улыбнулся.

— Так ты генерал?

— Вроде того…

— Так что же ты вчера молчал!!! — Талгат соскочил с места и, обойдя стол, крепко обнял Павла, — Чёртов «шурави»!.. Да мы сегодня целый день должны гулять за это!!!

— Тише ты! Кричишь…. Наташу разбудишь…

— Пашка! Ты же не в Москве!.. Здесь все с петухами встают! Она раньше нас с тобой встала… Сейчас к завтраку звать будет. Извини ещё раз, перебил тебя.

— Так вот, к нам в «контору» обратились наши английские коллеги, по тому же ведомству и попросили помочь в одном деле… А дело вот какое… Помнишь! Нам ещё в училище рассказывали, что после войны в Северном море было затоплено всё химическое оружие Германии. Это не много, ни мало около трёхсот тысяч тонн… Топили все… и мы в том числе, но в основном англичане и американцы. Только мы — на Балтике, а они в Северном море. Места затопления засекретили на полста лет и забыли об этом, как водится… Но вот в прошлом году наши моряки подобрали после шторма одну английскую яхту. На ней было три человека. Двое из них были уже мертвы… — Павел встал и прошёлся по беседке, — так вот на борту этой яхты нашли контейнера с отравляющими веществами тех времён… Откуда и как они туда попали — их контора выяснила, — они были подняты со дна… Но вот сколько?… Пока не знают.

— А как же нашли места затопления?

— Как я понял, у них там был прокол в секретных архивах… Детали они не рассказывают…. сам понимаешь. Они даже нас просили, чтобы эта история не попала в прессу… Стали раскручивать это дело, а там ещё интереснее… Следы пошли по всей Европе — Германия, Испания. Ну и в конечном счёте всё это привело, — куда бы ты думал?…

— В «Афган»?

— Правильно мыслишь… И вот тут-то у них всё застопорилось… Они потеряли там двух ребят…. я, думаю, что не самых плохих, ну, а постольку-поскольку мы там были без малого десять лет и, притом, последними, они и попросили нас помочь.

— В каком смысле, помочь?… Агентурой, что ли?… Так её там нет давно, я думаю! Мы же её и сдали им! — Талгат как-то нервно улыбнулся и, встав со скамейки, подошёл к Павлу. — Паша!.. Ты что, забыл, чьим оружием воевали против нас?… Забыл? Так я тебе напомню!.. Может Женьку Смирнова, Вовку Миронова, тоже забыл!? — голос Талгата стал резким и громким. — Может тебе напомнить, как они сгорели в «вертушке» прямо у нас на глазах?!.. Их что, из рогатки сбили?… И запомни Паша, я в этот день всегда на стол лишний стакан ставлю с корочкой…. хоть я и не русский, — он повернулся к Павлу спиной, но было видно, как у него на скулах заиграли желваки.