— Машины он нанял. Завтра выезжает в Чаман и будет ждать твоей команды.

— В Кветте мы с ним поговорить не сможем. Контакт только визуальный… Мне надо пройтись по старым связям. Может кто-то ещё жив, здоров… Сообщи ему, что ждать придётся не известно сколько. Пусть устраивается надёжно. Самое главное — контроль за дорогой. Если Хамади появится там, то мы можем не успеть перехватить его. Поэтому связь, по возможности, держи с ним постоянно.

Через несколько часов в аэропорту Исламабада на рейс Исламабад — Кветта был зарегистрирован пассажир Хасан Хаккани, гражданин Афганистана.

Так Талгат Нигманов вернул себе имя одного из самых богатых торговцев машинами и бензином в Кандагаре времён войны с северным соседом.

В Кветту Талгат прибыл в полдень. Здесь они должны были увидится с Гансом Хереном, последним из их группы. Ганс прибыл в Кветту ещё неделю назад. Здесь он должен был нанять два «наливника» с бензином, перегнать их в Чаман для дальнейшей перевозки в Кандагар. На них Талгат должен был проехать от Чамана до Кандагара по маршруту Стивена и попытаться восстановить по дороге старые связи. Джей сказал, что всё это Ганс уже сделал и сегодня уходит на границу, где и будет ждать Талгата.

По пути в Кветту на него нахлынули воспоминания о прошлом в этой стране. Он попытался представить себя вновь в виде того торговца Хасана, что имел несколько дуканов, свою заправку и много друзей и недругов. Он торговал старыми машинами и запчастями к ним, получал бензин от своих и слушал разговоры водителей на заправке, снабжал армию услышанным и отслеживал опийные караваны. Но тогда повсюду были свои, армия. По своим связям отслеживал поставки оружия из Пакистана и через местных моджахедов знал о готовящихся операциях против местных гарнизонов. Знал и о поставках наркотиков в Пакистан и далее, в Европу. Даже был знаком с одним «героиновым королём» Афганистана, Мохаммадом Расулом, а через него и с резидентом пакистанской Межведомственной разведки. И вот сейчас ему предстояло попробовать наладить старые связи и знакомства. Возможно, кто-то ещё помнит его и будет ему рад, хотя особой надежды возлагать на это не стоило.

Он уже подлетал к Кветте, но так и не решил с чего начать. Раздумья переносили его из одного места в другое, не давая ответа. В городе особых связей у него не было и в те времена, значит, не стоило там долго задерживаться. Если сразу лететь в Кандагар и начать работать оттуда — не было гарантии, что кто-то ещё мог остаться там. Слишком много времени и событий прошло с тех пор. Для налаживания хоть каких-то отношений, может понадобиться не одна неделя, а их у него было не так уж много. Люди на Востоке долго не открывают душу перед незнакомцем. Да и Ганса отправлять одного по трассе было опасно. Если ехать вместе с «наливниками», нужно было хотя бы узнать обстановку на дороге. Ведь Хейс исчез где-то по ней. Правда, он был европейцем и не владел языком, а здесь это немаловажно. Его могли просто обокрасть, похитить или, в крайнем случае, убить, а маячок выбросить за ненадобностью. Он мог быть просто в лагере моджахедов, но без связи с внешним миром.

По плану операции, разработанному ещё в Берлине, Талгат должен был сам проехать весь маршрут Хейса и лишь потом начать поиски Хамади с его оборудованием. Перед посадкой он решил ничего не менять. «Будет день, будет пища, — кажется, так говорят у нас», — подумал он напоследок.

Кветта встретила его сорокаградусной жарой. Воздух был до того сух, что казалось, чиркни спичкой, и всё вокруг моментально вспыхнет. «Как же бедный Ганс был здесь?» — улыбнулся про себя Талгат, представив, как мощный немец чувствует себя в этой бане. Они должны были встретиться около базара, у пикапа марки «Тойота». Это была самая ходовая машина ещё в те времена, когда он торговал ими в Кандагаре. Была надежда, что с тех пор здесь мало что изменилось. Но Ганс мог и не дождаться его и уехать с «наливниками» в Чаман и там ждать его. Точного времени они не назначали, так как добирались разными путями, да и точное время его прибытия определить было невозможно.

Талгат долго ходил по базару, удивляясь его богатству и разнообразию. Это было удивительно тем, что всё это выросло здесь, в горах, где почти нет долин с хорошей землёй. Он, узбек, знал цену всему этому богатству. Вдруг вспомнился дом, Наташа и сердце неприятно защемило. Они не виделись почти два месяца, а это было уже слишком много. Ведь со времён Афганистана они практически не расставались ни на один день. Последний их разговор по телефону был перед отлётом из Парижа. Она спросила тогда, когда он вернется, и у него непроизвольно выскочило — скоро. Сейчас он жалел об этом. Впереди была полная неизвестность.

Он купил несколько апельсин и направился к выходу. Машина должна была ожидать его неподалёку от заправки, расположенной почти на территории базара. Они втроём провели почти две недели в тренировочном лагере под Берлином. Хорошо знали друг друга в лицо и сейчас, Ганс должен был узнать его, азиата, в этой толпе с почти такими же лицами.

Зрительная память не подвела Херена. Он заметил Талгата сразу же, как тот отделился от толпы и направился в сторону заправки. На его маячке мерцала лишь одна звёздочка. Он мигнул фарами, вышел из машины и направился навстречу. Они прошли рядом, едва не коснувшись плечами.

Ключ был в замке зажигания. Талгат был даже рад, что Херен дождался его и теперь они будут вместе до самой границы. Он посмотрел на приборы, баки были заправлены под завязку. «Пока все боги на нашей стороне», — усмехнулся он и повернул ключ зажигания.

Ганс должен был ждать его на развилке дорог, одна из которых вела в Афганистан. Это было примерно километрах в сорока от города. Талгат прокатился по городу, заехал в те места, где когда-то брал товары для своих дуканов, но не встретил ни одного знакомого лица. Настроение было хуже некуда. Теперь он не был уверен в том, что и в Кандагаре встретит кого-то из старых знакомых. У проезжающего мимо торговца купил две бутылки воды и, не останавливаясь, направился к месту договорённой встречи.