– И это говорите вы, страж порядка, призванный защищать букву закона. Уж не хотите ли вы сами меня убить?

– Да, хочу! – выкрикнул он и сжал тяжелые кулаки. – Хочу, но не буду. Пусть за меня это сделают другие. Мне доложили, что тебя еще в космопорте обстреляли…

"Кто же их направил? – подумал я. – Кто пустил дезинформацию о прибытии Орлова? Кому нужно раскручивать скандал вокруг буквально "выеденного яйца"?"

– Майор! Я в нарушение, правда административных, правил оставил у себя удостоверение личности Николая Орлова и готов уплатить, если надо, штраф.

Попрошу провести идентификацию сетчатки и отпечатков пальцев. И выдайте мне новое удостоверение, которое я не успел получить по прибытии. Они все молча смотрели на меня.

– Вас что-то смущает? – ехидно поинтересовался я.

Не отвечая, майор протянул руку и вытащил откуда-то из стола коробочку идентификатора.

– Руку!

Я протянул ему руку, а потом он посветил мне лучом в правый глаз.

Оказывается, то, что я принял за окно, было большим экраном. Внизу, ближе к креслу майора выделился небольшой прямоугольник, и вместе с моим изображением мелодичное сопрано объявило мое имя и прочие известные многим забавные подробности моей биографии.

– Сергей Волков, – растерянно повторил полковник, чем и вызвал немедленную реакцию: глаза майора Михайлова чуть не вылезли из орбит.

– Ах ты!..

Мне не следовало смеяться, но я просто не в силах был отказать себе в удовольствии. Действительно, отпечатки моих пальцев, равно как и структура сетчатки глаз, принадлежали Сергею Владимировичу Волкову, отбывшему десятилетний срок на планете Уран за убийство по каким-то там перечисленным статьям, которые я после амнезии так и не удосужился заучить.

Я все еще смеялся, когда майор Михайлов ударил меня тыльной стороной ладони по лицу, а я тут же нанес ему сокрушительный удар в челюсть, так что он свалился под экран вместе со стулом. Лейтенант Стражников бросился на меня с дубинкой. Полковник глупо таращил глаза – его я просто отбросил ударом в лоб, чтобы не мешался. Еще трое тоже куда-то делись. А вот лейтенантом, этим здоровенным мешком с дерьмом, я занялся всерьез, с удовольствием разравнивая брак, который допустила природа, вылепливая его рожу. Через пару минут он валялся на полу с разбитой в лепешку физиономией.

За удовольствие надо платить.

Я отвлекся, и тут же последовала расплата: яркий свет вспыхнул в моей голове, все поплыло, а череп, казалось, раскололся надвое от страшного удара. Падая в темноту, я надеялся, что и на этот раз останусь в живых.

Звездочки-искры все еще пытались организоваться в созвездия.

Я с трудом собрал себя из этого темного ничто. И услышал голоса:

– Вы с ума сошли, майор! Вам хочется отправиться на Уран? Разве можно было так бить?!

И тут же знакомый, дрожащий от бешенства голос возник из туманности, где я все еще пребывал:

– Еще пусть скажет спасибо, что я не убил его. У этой сволочи слишком крепкий череп. И жаль, что он не подох.

– Хорошо, что не подох. Пусть только поправится, а тогда я лично отделаю его, как никто никого не отделывал. Кто на Стражникова руку поднимет, живым не останется. Ни за что!

Голоса ватно звучали, отдаваясь в голове тупой болью. Я собрал все силы и все-таки открыл глаза. Я плавал в поле реанимационной ванны на платформе медробота, видимо, спешно вызванного в полицейское управление. Окно-экран, разделенное на десяток клеток, впустую демонстрировало записи урановой жизни. Мне стоило бросить один взгляд, чтобы узнать. Видимо, не тратя впустую время, легавый народ решил освежить свои скудные знания о порядках на каторге.

Рядом с ванной стоял медицинский техник в светло-зеленом халате.

Я с усилием сконцентрировал зрение. Здесь был майор Михайлов с пластырем-повязкой на челюсти, а в залитом пенным бинтом чучеле я узнал толстозадого Стражникова. Техник по-свойски выговаривали майору. Возможно, подумал я, они частенько встречаются этак в рабочее время.

Наконец, посоветовавшись с медроботом, техник заявил:

– Конечно, мы его забираем. Надеюсь, майор, он не умрет.

– Вот уж чепуха, – прохрипел я, и полицейские соизволили обратить на меня внимание.

Все сгрудились вокруг моей ванны. Майор Михайлов нехорошо улыбался сквозь бинты.

– Послушай, Орлов! (Он игнорировал сообщение идентификационного банка) Не знаю, как ты там подсуетился. И не знаю, кто тебе помог поменять личность, но запомни: для меня, как бы ты ни перекрашивался, ты останешься убийцей моего бра та, И я тебе не завидую.

Видно, мой удар его еще больше раззадорил.

– А я, когда выйду из больницы, – с усилием выдавил я, – первым делом разделаю тебя под орех. И твоего некрофила-лейтенанта. Вам обоим пригодится моя наука.