– Что здесь думать, – отозвался Мастер Торетт; он хмурился из-за смерти Дорра и оттого еще больше стал походить на медведя, – Мастер Кодонак – наиболее опытный и уравновешенный из всех боевых Мастеров, которых я знаю. Тем более что он не просто Мастер Оружия, а Стратег. Его ум и Дар очень пригодятся и Совету и Тарии.

Да. Мастер Кодонак – наиболее приемлемая кандидатура. Ото Эниль не знал его близко, но все его друзья и люди, которых он уважал, отзывались о Хатине Кодонаке, как о человеке чести. Торетт прав. Здесь и думать не о чем.

– Ум и Дар Мастера Кодонака, безусловно, послужат Тарии, Советник Торетт, – ответил Верховный. – Но именно из-за его Дара он нужен сейчас в другом месте.

Советники все одновременно посмотрели на Председателя.

– В Аре дела идут не очень хорошо, – пояснил он, выдержав паузу, – нам придется посылать туда Золотой Корпус.

Ото застонал.

– Советник Эниль, – тут же среагировал Атосааль, – я знаю, что ты всегда был против этой войны, но если бы мы не вмешались, то нам пришлось бы защищаться. Как видно сегодня из разворачивающихся событий – император и не планировал ограничиваться Дорженой. Он собрал огромную армию, мобилизовал все силы Ары, он смял войска Доржены, и скоро мы столкнемся с ним на границе, а если бы мы не начали своевременно подтягивать туда свои военные части, то встретились бы с ним на территории Тарии, что недопустимо! Мы должны любой ценой удержать границы. И если тарийским армиям окажет помощь Золотой Корпус, мы сделаем это быстро и без лишней крови.

– Но, Верховный, – Эниль не мог промолчать, что-то внутри него упорно сопротивлялось такому развитию событий, – мы слишком сконцентрированы на юге, мы оголяем Тарию с востока, с запада… с севера, в конце концов! Разумно ли это? Если еще и Золотой Корпус отправится на юг…

– Я знаю про твои опасения и знаю, чем они вызваны, – успокаивающим голосом, как ребенку, стал объяснять Верховный Энилю. Ото закусил губу от бессилия. – Ты забываешь, Ото, что мой Дар созвучен твоему, и наши Пути пролегают где-то очень близко друг к другу. То, что ты – Мастер Толкователь, видишь в видениях, исследуя пророчества других, то я – Мастер Пророк, вижу в собственных. Я знаю, что опасность придет с севера, знаю, что оттуда нам грозит нечто, с чем мы еще никогда не сталкивались. Я знаю и о Временах Ужаса, и о Падении Мудрых, я видел реки крови, проливаемые тем, кто придет. Но, Эниль, ты ошибся в одном: все, что ты видишь, – далекое, очень далекое будущее. Да, Тарии придется столкнуться с этим, все Одаренные должны будут выступить против Ужаса с севера… Но ни ты, ни я уже не поучаствуем в этом, и даже те отмеченные Даром, кто сегодня впервые увидел этот свет, даже они не доживут до того часа. Их детям, а скорее, их правнукам придется сражаться в битве Ужаса. Кого ты изучаешь? Кахиля? Разве ты не видишь, что еще не исполнилось ни одного знамения? Конечно, отдаленность событий не говорит о том, что мы, ответственные за судьбу Тарии, должны оставить разбираться с проблемой нашим потомкам и ничего не предпринимать. Я уже начал разрабатывать план. Я внесу изменения в программу обучения в Академии Силы: новые поколения Мастеров будут готовить к грядущим бедам. Мастера Толкователи займутся всеми пророчествами о Временах Ужаса, чтобы понять, как выстоять и как победить. Но не сейчас! То, что происходит в Аре – это реальная угроза сегодняшнего дня, а не завтрашнего. И мы не можем позволить себе проиграть.

Ото вздохнул: не согласиться с Верховным сложно. Действительно, может ли Мастер Пророк ошибаться в определении времен? Неужели все то, что переживал он в своих видениях, изучая труды древних пророков, было лишь отголоском далекого будущего? А может быть, только «жаждущий» – из будущего, а «идущий» из Ары означает опасность настоящую?

– Ты сказал, что видел того, кто придет с севера, Верховный?

– Я сказал, что видел реки крови, которые он прольет.

– А видел ли ты того, кто идет с юга? – Ото затаил дыхание, он хотел получить ответ, хотя бы намек, подсказку, какую-то зацепку. Он хотел сейчас этого, как измученный жаждой человек хочет пить. Эниль с надеждой вперился взглядом в серые глаза Верховного.

– Идущий с юга?.. – Энилю стало ясно: Верховный не знал… – Ото, мы можем обсудить с тобою пророчества после окончания Совета. Зачем утруждать слух тех, кому это не интересно?

– Да! – вступил в разговор Ках, который все это время нетерпеливо выстукивал пальцами по крышке стола. – Достаточно, Эниль! Все это можно обсудить в другой день! Давайте лучше поговорим о том, кто займет место в Совете Семи.

Эниль вздохнул и кивнул, соглашаясь. Началось обсуждение.

Торетт выглядел обескураженным, он не понимал, почему Кодонак не может быть избран, и не видел другой кандидатуры, Ото Эниль был вполне с ним согласен.

Говорили о многих. Перечислялись имена и деяния, достижения, происхождение, Путь основного Дара… но Ото уже не слушал. Он мало знал боевых Мастеров и, кроме Кодонака, ни о ком не мог сказать ничего ни хорошего, ни плохого. Все его мысли восстали, как мятежный народ, который не желает выплачивать очередной налог. Они выкрикивали свои запоздалые возражения в ответ на слова Верховного. Искали доводы, вспоминали знамения в пророчествах Кахиля… Эниль очнулся от своих размышлений, лишь когда его попросили проголосовать за Мастера Стихий Митана Эбана; этого имени Ото не знал, потому воздержался, но и четырех голосов (Торетт голосовал против, он настаивал на Кодонаке) при поддержке Верховного вполне хватило для того, чтобы вынести кандидатуру этого неизвестного Эбана на голосование Большого Совета.

Элинаэль Кисам

Огромное пустое помещение. Пол устлан коврами, но какими-то серыми и невзрачными, и, похоже, не слишком чистыми, совсем не для красоты – ковры здесь служат другим целям.

Эхо разносится от каждого звука. В дальнем конце зала стоят деревянные фигуры с множеством торчащих во все стороны палок вместо рук и ног. На цепях свисают с потолка мешки с песком. Зал ярко освещен дневным светом через огромные окна, которые начинаются где-то выше человеческого роста.

Вдоль стен висит и лежит на специальных полках всяческое оружие: копья, топоры, мечи… Мечей больше всего, они здесь разных форм и размеров.

Видов оружия здесь было очень много, но Элинаэль смогла бы назвать лишь несколько предметов, и то не уверена, что правильно.

Она оглянулась на тех, кто был с нею в этой новой группе: у них блестели глаза, а Элинаэль закусила губу – оружие не привлекало ее так, как всех, у кого был боевой Дар.

Среди первогодков, как ни странно, нашлось больше всего носителей этого Дара: здесь вместе с нею оказались и мрачный Тоше Гилиос, и весельчак Мах Ковса и даже пухленький Тико Талад.