Прыжок получается неуклюжим, тело не слушается, ноги - как две деревяшки. Джонни отрывается от своего занятия, поднимает на меня выпученные, в кровяных прожилках, глаза. С маху тычу ему в шею кинжалом. Тупое остриё соскальзывает по бурой коже человекобыка, оставив кривую багровую царапину.

Кинжал брякает о камень, вылетает из руки. Я теряю равновесие, и с разгона падаю прямо в объятия Джонни.

Тот мычит от неожиданности, совсем как его четвероногие родственники. Могучие лапищи стискивают меня, как удав добычу, лицо обдаёт горячим смрадным дыханием плотоядного быка. Перед моими глазами выскакивает сразу несколько табличек. Мигают красные строчки, испуганная блондинка верещит что-то, но я не слышу.

Грудная клетка, притиснутая к волосатой груди человекобыка, вот-вот расплющится. Джонни встаёт на ноги, и встряхивает меня, как собака старый коврик. На мгновение перед глазами мелькает кусочек синего неба, перекошенная морда с оскаленными желтоватыми зубами. Жадно глотаю воздух, тычу в пасть Джонни чудом уцелевшими свитками - они по-прежнему целёхоньки, даже не помялись - и от души выдаю партию крепких слов о монстре, его маме, и прочей родне, дальней и ближней.

Пальцы-сосиски Джонни конвульсивно сжимаются. Если бы я помнил свою жизнь, сейчас бы она вся пронеслась перед глазами. Раскрываю рот в тщетной попытке вдохнуть, и не могу.

Что-то трещит, меня обдаёт жаром, потом раздаётся хлопок и звонкий треск, будто разбили кувшин. Смертельные объятия монстра разжимаются, и я падаю на землю.

Со всхлипом втягиваю в себя воздух. Рёбра болят, саднит горло, но я снова дышу. Кое-как привстаю, поднимаюсь на четвереньки. В груди что-то посвистывает, в глазах плывёт, красная табличка мигает, как будто взбесилась.

Джонни сидит у дерева, прислонившись спиной к стволу, массивные плечи, все в пучках бурой шерсти, поникли, голова свесилась на грудь. Голова?

Нет у него никакой головы. Из мохнатых плеч человекобыка торчит огрызок шеи, похожий на расщеплённый древесный ствол. Между широко раскинутых, мускулистых коровьих ног, заканчивающихся парой увесистых копыт, что-то лежит.

Тупо разглядываю обломки обугленного кувшина, в котором, должно быть, хранили клубничное варенье. Почему-то стенки посудины густо покрыты сажей и пучками кудрявых волос...

Мой желудок скручивает в узел, но внутри пусто. Содрогаясь от бесплодных позывов, пытаюсь отвести глаза от расколотой, обгорелой головы Джонни, и не могу. Пара кривых рогов, один с обломанным кончиком, лежат прямо передо мной. Между ними, как раз посередине, блестит что-то тонкое, длинное, как спица.

Наконец спазмы тошноты сходят на нет. Глубоко вздыхаю, смотрю прояснившимся взглядом на останки. Похоже, котелок нашего монстра взорвался изнутри. Машинально трогаю тонкий блестящий предмет. Тот качнулся, и из ошмётков обгорелой шерсти выглянул заострённый наконечник. Шевельнулось и застыло оперение на другом конце. Стрела.

– -Твою ж мать. Вот так выстрел.

Странно знакомый голос звучит над моей головой.

Переваривая мысль, как стрела могла оказаться в черепе Джонни, медленно поднимаю взгляд. Позади покойника, на верхушке большого серого валуна, стоит тоненькое создание на одной ножке, второй почёсывая лодыжку, и вертит в руках короткий лук.

Стою на четвереньках, рассматриваю лучника. Мишень из меня сейчас - лучше не бывает. Тонкая фигурка в лучах солнца кажется почти прозрачной, кажется, дунь - и улетит.

Невесомое создание спрыгивает с камня, и, неслышно ступая по траве, идёт ко мне. Солнце слепит мне глаза, я вижу только силуэт, да направленный мне в лицо лук с наложенной стрелой.

Маленькие босые ноги переступают по траве, поблескивает наконечник стрелы.

– -Это ты сделал?
– в таком знакомом и одновременно чужом голосе слышится удивление.

Стрела описывает многозначительную восьмёрку и застывает, почти уткнувшись мне в лоб.

– -Что сделал?
– слова вырываются из горла хриплым карканьем. Назойливая табличка продолжает мигать красным. Моя блондинка уже молчит, видно, отчаялась.

– -Ты разнёс ему башку. Мои стрелы не заряжены магией. Это должен быть ты. Больше некому...

Голос прерывается, и уже другой, который я сразу узнаю, произносит:

– -Сейчас ты медленно положишь лук на землю, и никто не пострадает.

Наконечник стрелы уходит в сторону, щёлкает спущенная тетива. Стрела втыкается в землю, выпустив облачко пыли. Крутясь, передо мной падает флакончик толстого стекла. Во флакончике бултыхается тёмная жидкость.

– -Выпей, - говорит Арнольд. Он стоит рядом, лезвие его кинжала прижато к тонкой шее маленького лучника.

Подбираю флакон, одним глотком выпиваю зелье. В глазах немедленно проясняется, красная табличка мигает в последний раз и исчезает.

– -Лучше бы ты ему ткнул в сердце, - угрюмо говорит лучник, и я наконец узнаю его.