Нет, здесь нельзя спать. Кругом ни души, только мухоморы высотой по колено, да причудливой формы обломки скал торчат из земли. Деревья толщиной в два обхвата, и между ними, далеко вперед, что-то блестит, будто осколок синего стекла.

Крохотное озерцо посреди леса, в прозрачной воде видны камушки. По гладкой поверхности плавают кувшинки необыкновенных размеров.

Обхожу синий пятачок по периметру. С берега в воду плюхается толстая лягушка, торопливо плывёт, загребает лапками. Кувшинки покачиваются на волнах, их стебли лениво колышутся между придонных камней. Похоже, будто кто-то выдавил в глубине леса круглую ямку и наполнил её водой. Если бы я хотел создать идеальное озеро, полное красоты и покоя, оно было бы таким.

Захожу в воду, срываю пару кувшинок. Пытаюсь поймать лягушку, но скользкая тварь проскакивает между пальцев и плюхается в тину. Выхожу на берег, какое-то время стою, смотрю, как по воде расходятся идеальные круги, как колышутся белоснежные кувшинки. Господи, если в твоей вселенной есть рай, пусть там будет такое озеро.

Отворачиваюсь и ухожу. Нельзя стоять на месте, нельзя.

В мешке у меня уже собрался порядочный гербарий. Охапка листьев, цветочный букет, куски коры и парочка грибных шляпок. Вот опять эта трава с красным венчиком. Срываю волокнистый стебель и решительно сую венчик в рот. Заодно отламываю кусок древесного гриба.

Тщательно пережёвываю. Сочетание двух травок даёт неожиданный эффект. Лес вдруг наполняется многоголосым гулом, деревья обретают чёткий контур и становятся плоскими, как куски стекла. Из земли внезапно проступает тропа - узкая полоска, покрытая сетью мелких трещин. Мир окрасился серыми тонами, будто в солнце вставили громадный фильтр из мутного стекла.

Чувствуя странную лёгкость в голове, ступаю на тропинку. Мохнатые ёлки, обвешанные лохмотьями мха, редеют. Впереди, над открывшейся между тонких осин запрудой блестит золотое солнце.

Пруд в пятнах зелёной ряски, мельничное колесо весело вращается в брызгах хрустальной воды. Прыгает по камням ручей. Серая стена дома в солнечных пятнах. Отсюда дом кажется игрушечным, запруда - блестящей лужицей в зелёной рамке.

Останавливаюсь, и зачарованно смотрю, как через двор к дому идут трое: человек с рогатым посохом в руке, синекожий эльф и маленькое существо в лохмотьях.

Вот распахивается дверь, на крыльцо выходит толстая старуха в пёстром фартуке, делает приглашающий жест. Двое заходят внутрь. Девочка-оборвыш остаётся во дворе. Едва спутники скрываются в доме, она с ловкостью обезьяны взбирается на забор, оттуда на крышу, и свешивается с карниза.

В какофонию звуков врывается звериный вопль. Распахивается дверь, во двор с крыльца скатывается человек. Посоха уже нет в его руках, лёгкий доспех на груди покрыт оплавленными дырами. Вслед за ним неторопливо выплывает старуха. Нет, уже не старуха. Пёстрый передник лопается, открывает мохнатое брюхо насекомого, из-под задравшегося подола платья лезут суставчатые ноги. Платок слетает с головы, и я с содроганием вижу узкое, хищно красивое лицо паучихи. Она протягивает передние лапы к человеку, и зазубренные лезвия разрывают его пополам.

С воплем выскакивает на ступеньки эльф, взмахивает топором, рубит тварь по вывернутым коленкам. Щёлкает с крыши тетива арбалета, и эльф, со стрелой между глаз, заваливается назад, пропадает в тени дверного проёма. Оттуда слышен хрюкающий звук, стук копыт, слабое жужжание огромного насекомого. Потом синие ноги эльфа, торчащие из двери, дёргаются, и тело втаскивают внутрь. Приглушённый стеной, слышен скрежет клыков по кости, мерзко хлюпает разрываемая плоть.

– -Новичок?
– голос за спиной.

Оборачиваюсь. Мгновенный блеск меча, жуткая боль в горле, веер алых брызг. Внезапное, тошное ощущение конца. Вижу своё тело со стороны. Лишённая жизни кукла медленно оседает, ломается в пояснице, падает на землю и застывает в последней судороге.

Глава 18

Мелодично пропела птица. Только что я спал, и вот стою на ногах. Крохотная каморка. Каменные стены, низкий потолок, трухлявые балки в бахроме паутины. Цепи под потолком, замкнутые браслеты кандалов тускло блестят, в углу под ними - иссохшие кости.

Мгновенная вспышка паники сразу же гаснет. Это тюремная камера. И мне нужно выйти отсюда.

Ощупываю стену. Мои синие ладони с когтистыми пальцами скользят по камню, ощупывают каждый выступ. Щелчок, и кусок стены падает вниз, подняв клубы пыли.

Каменная кишка тоннеля уходит во мрак. Пробираюсь на ощупь, в лицо лезет пыльная паутина. Поворот, развилка, тоннель разветвляется на три отверстия. Забираюсь в то, что посередине. Шаг, ещё шаг, слабый свет впереди. Тороплюсь туда.