Великие друзья украинцев поляки и другие западные швабы конечно же читали эти сообщения, но делали вид, что ничего не происходит.

Американский ястреб Джон Муккейн прилетел в Киев, ему долго слюнявил руку украинский президент, а потом этот Муккейн со специально оборудованной для него площадки, смотрел в ночной бинокль на Майдан, заполненный бандеровцами. Даже со стороны шеи видно было его торжествующую улыбку. Вот, кто пойдет на штурм москалей, говорил он себе. А ведь мог бы посетить хоть одну больницу, где умирали невинные мальчики. Но мораль, а точнее отсутствие морали, не позволили ему это сделать.

Когда неонацисты захватят власть в стране, никого из преступников в белых халатах не накажут, наоборот, наградят.

Два дня спустя после начала путча, президент собрал совет безопасности. Он находился в хорошем расположении духа, как всегда был вежлив, жал всем руку, спрашивал, кто, как провел вчерашний вечер, посетовал на ухудшившуюся погоду, а потом спросил:

— Ну что будем делать- На главной площади маленький бунт, а точнее мирная демонстрация. Что скажет министр МВД- Насколько я знаю, на Майдане ставить палатки запрещено, не так ли Виталий Захарович?

— Захарченко, — нахмурив брови, сказал министр, но встал, вытянул руки по швам, как положено военному, несмотря на то, что у него с президентом были и внерабочие отношения. Он часто сидел с ним за одним столом, был его надежной опорой днем и ночью.

— Садитесь, садитесь, мы тут все свои. Вы просто скажите, что вы думаете по этому поводу.

— Я думаю: надо позвонить Попову мэру Киева. Пусть он даст распоряжение: убрать палатки и тогда начальник МВД города Киева Прошибайло пошлет сотню беркутовцев и вопрос будет решен. Положительно, разумеется. Я думаю, это надо бы сделать, не откладывая в долгий ящик. Костер подожжен, кружки воды хватит, а когда разгорится во всю мощь и ведра мало.

— Маленький пожар не заливают струей воды, пусть тлеет, а может и сам потухнет при неблагоприятной погоде. Или все…распужать их, негодников. Кто думает иначе?

— Кто может думать иначе после президента- спросил министр обороны Зубов. — На то он и президент: думать за всех и думать правильно к тому же.

— Тогда что ж! так тому и быть, — сказал президент и нажал на кнопку вызова. Вошла Анна Герман, напудренная, накрашенная, надушенная французскими духами, да так, что члены совета безопасности уже собирались чихать.

— Соедините меня с Поповым.

— С каким Поповым, Виктор Федорович, любимый, простите, я хотела сказать дорогой. Потому что каждый на моем месте так и обращался бы к вам «дорогой». И народ вас так называет. Я сейчас вызову. А вообще, как ваш советник, я не стала бы давать приказ демонтировать эти палатки. Нехай хлопцы погуляют, воны потом сами разъедутся.

Виктор Федорович одарил ее скупой улыбкой и предложил перейти к теме выяснения настроений в обществе.

— Что скажет Якименко? Товарищ Якименко, доложите обстановку. Как там народ? Что говорят?

Якименко развернул листок бумаги и стал докладывать:

— Руководители партий Тянивяму, Яйценюх, прозванный в народе Кроликом, а так же боксер Кличко ведут подрывную антигосударственную деятельность. Ездят по городам, собирают толпу и с флагами в руках шефствуют по улицам, выкрикивая лозунги: долой режим Януковича! Надо что-то делать. Это прямой призыв к свержению власти. Может, эти палатки — начало процесса, Виктор Федорович?

— Подождите, подождите, — перебил его президент. — Вы уже об этом докладывали и не один раз, а мы, между прочим, сидим на своих местах, и каждый из нас знает: через год пройдут выборы президента, на которых я победю. И мы снова так же, как и сейчас будем собираться по четвергам на том же самом месте, и обсуждать одни и те же вопросы. А кролики пущай прыгают. Это все от безделья, поверьте.

Раздался хохот. Президент этот хохот поддержал.

— Ну что, товарищи, за работу на благо Украины. Аннушка, где Попов? Ты с ним связывалась? Где он, женский сердцеед?

— Солнышко Виктор Федорович, Попов приболел, возможно, будет завтра. Вы не серчайте на него, он работящий парень. Буквально позавчера он рассыпался мне в комплиментах, но я верна только одному человеку на свете и никто не собьет меня с пути истинного.

— Аннушка, ну, сколько можно? Ты…

— Я знаю, кто между нами, — сказала Анна, обливаясь слезами.

— Кто же?

— Министр юстиции Елена Лукаш…впрочем, у меня разболелась голова, я могу упасть в обморок, я лучше уйду на целых три дня. Я отравлю ее.

Она тут же исчезла за дверью.

«Гм, вот баба дурная, — сказал сам себе Федорович. — Надо подумать, куда бы ее убрать…подальше, а то начнет пакостить. Может в Верховную Раду. Да, туда, в депутаты, а то она как Юля, все передком вперед для достижения своих корыстных целей».

Мудрая мысль всегда радует человека, ибо она чаще приносит обильные плоды. Жаль только, что великие люди так же, как и простые страдают отсутствием правильной мысли и когда, думая, что делают благо, совершают непростительные ошибки.