– Вы аккуратист, Виктор. Для дома, в котором отсутствует женщина, у вас удивительный порядок.

– Привычка. Не люблю беспорядка.

– Понятно. У следователя все бумаги должны быть разложены по папкам. Так?

– Почти так.

– Для меня уборка квартиры всегда в тягость.

– Кстати, могу накормить вас обедом.

– Нет, спасибо. Если только чашечку кофе.

– А не испить ли нам кофею? – спросил граф. Помните этот анекдот?

– В детстве слышала.

Я отправился на кухню, покопался в своих скромных запасах, выудил из ящиков банку шпрот, гусиного паштета, коробку конфет «Вечерний звон», немецкий ананасовый кекс в вакуумной упаковке, два апельсина – хватило, чтобы вполне пристойно сервировать низкий столик на колесах. Потом я принялся за приготовление кофе. Я люблю этот процесс. Растворимый кофе – это уродец технической цивилизации. Кофе следует варить в турке, лучше всего на углях, что в городской квартире весьма затруднительно. Зерна нельзя молоть в электрической кофемолке, ингредиенты должны быть выверены как в аптеке. Я с закрытыми глазами мог приготовить кофе по-румынски с сахарной пудрой и ложкой какао, по-ирландски – с виски, по-венски – с шапкой из сбитых сливок, по-варшавски – с горячим молоком, знал еще несколько десятков рецептов. Остановился на «Экспансии» – этот рецепт я узнал из одноименного романа Юлиана Семенова. Секрет его состоял в добавлении ложечки меда и ползубчика чеснока.

– Просто изумительно, – заявила Аля, попробовав кофе.

– Это я умею.

– А я плохо готовлю, – продолжила Аля перечисление своих недостатков.

Мы сидели, неторопливо болтая обо всем и ни о чем. Я про себя поражался своей легкомысленности. Специфика работы накладывает определенный отпечаток на весь образ жизни. Сотрудникам МВД, особенно оперативных служб, рекомендуется избегать лишних знакомств, ограничить круг общения. А я пригласил домой женщину, которую видел всего два раза и о которой почти ничего не знал. Но я почему-то испытывал к Але доверие, хотя в жизни привык мало кому доверять.

– Мне было пятнадцать лет, когда родители переехали сюда, – вдруг погрустнела Аля. – Отца назначили директором строительного управления. Помню, как мне не хотелось жить здесь. Я плакала. Пару месяцев ходила как в воду опущенная. Мне здесь сразу не понравилось.

– Тмутаракань, конечно. Тут с вами трудно не согласиться.

– Дело не в этом. Мы жили раньше в еще худшей дыре. У меня не было друзей и подруг, разлука с которыми сильно меня огорчила. Просто… просто я сразу почувствовала: тут что-то не в порядке.

– Что вы имеете в виду?

– Вам никогда не приходило в голову, что здесь живет мутная ЗЛОБА.

– Вы читаете мои мысли. Живет. Злоба. Мутная. Кому как не мне знать это. Столько самой различной сволочи, сколько здесь, мало где встретишь. Чего греха таить, мне здесь не нравится. Не прикипел я душой к местным просторам.

– Да нет, я не о том. Мне иногда кажется, что под боком существует какая-то черная, возможно, осмысленная СИЛА. Именно она наполняет людей ненавистью, собирает обильную кровавую жатву.

– Какой слог, Аля. Он вызывает невольное уважение.

– Напрасно смеетесь, – поджала губки Аля.

– Да не смеюсь я. По-моему, вы все усложняете. «Тень сатаны лежит на этом краю»… Все гораздо проще. Я не знаю, что такое вселенское зло. Зато я знаю, что такое зло в конкретном человеке. Я знаю, что это такое – тупые, опухшие от пьянства, позабывавшие все на свете подонки, для которых что кровь, что водица… Знаю, что такое дети алкашей-родителей, не видящие белого света, с младых лет готовые порвать горло кому угодно. Я знаю, что такое наркоши, способные на все, ради частички своего больного, ублюдочного счастья. Знаю, что такое бес жадности, вынуждающий людей забывать все Христовы заповеди.

– Частности. Все действительно сложнее. И страшнее…

– Я не философ, я – сыщик. Я привык к частностям. И привык бороться с ними… Виктор Козлов, старший зоотехник совхоза, имел привычку отлавливать в лесу детей, насиловать, а потом еще живых палить в костре. Можно что угодно говорить о высоких материях борьбы добра со злом. Но все элементарно. Просто он был генетический отброс, ошибка природы, человек с мутным сознанием, извращенной сексуальностью. Зверь… Ключник – четыре судимости за злостное хулиганство и причинение тяжких телесных повреждений. Наконец, зарубил топором пятерых собутыльников – обиделся, что недолили ему «красненького». Тоже мразь и выродок. Он таким родился, и никакие космические силы тут ни при чем. А Сулейман – боевик, один из главных наемных убийц московских чеченских бригад. Не слышала о таком?

– Нет.

– На нем было около пятидесяти убийств. Эдакий «терминатор», человек необычайной физической силы, когда его взяли под Москвой, умудрился выбить дверь в СИЗО, «отключить» конвоиров и сбежать. Один из корешей пригласил его на свадьбу. Сулейману приглянулась невеста, недолго думая, изнасиловал ее почти на глазах у супруга, а потом убил его, выколов ножом глаза, чуть ли не отрезав голову. В прошлом году прошла информация, что он скрывается в одном из домов в поселке Пречистый. Ему было от кого скрываться. Он числился в федеральном розыске. Кроме того, минимум пять московских бандгруппировок искали его, чтобы выпустить кишки. Нас он встретил огнем из автомата. А когда наш командир спецназа Семеныч поднимал пистолет, чтобы всадить ему пулю в лоб, эта скотина ползала на брюхе и целовала землю, прося пощады. Не дождался… Сулейман был просто животным. Подлой гиеной…, Все очень просто, Аля. В мире есть подонки, не имеющие права называться людьми, а есть обычные люди, которым эти твари мешают жить. Все остальное – пустые фантазии.