– Перед вами посланец Мудрых, – торжественно произнес драгун. – Он передаст вам их слово.

– Слово, произнесенное от имени Мудрых, обязывает вас к повиновению и послушанию. А потому, – тут он запнулся и прислушался. – Тише… Там кто-то притаился!

Он ткнул пальцем в направлении мешков, и я мог только с сожалением отметить про себя, что он прав. За этими мешками притаился я, и теперь проклинал идею, пришедшую мне в голову, – воспользоваться длинной речью посланца и пристроиться поудобнее. Кто мог знать, что у него такой тонкий слух? Я представил, что эти малосимпатичные господа способны сделать со мной, – и мне стало как-то не по себе.

– Проверь, – кивнул драгун Прянишникову.

Тот, прихватив ружье со штыком, направился к мешкам. Я вжался в стену и затаил дыхание. Солдат отшвырнул несколько мешков, но потом, решив, что это займет слишком много времени, поднял ружье и нанес с размаху удар. Он был направлен в мою сторону, но штык прошел в каком-то сантиметре. Остальные удары тоже оказались безрезультатными. Дуракам, как говорят в народе, везет! А то, что я был дураком, ввязавшись в эту историю, в тот миг я понял очень ясно, Правда, к сожалению, это понимание недолго держалось в моей голове.

– Там нет никого, кроме крыс, – сказал немного запыхавшийся Прянишников.

– Видать, почудилось, – кивнул лже-Никитин, – Итак, слушайте. Вы довольно потрудились на благо нашего общего дела и достаточно сил вложили ради приближения вожделенного часа. Вы привнесли еще одну песчинку в основание великого монумента.

– Да будет так, – прошептал драгун.

– Вы прошли шаг на нелегком и дальнем пути по выжженной пустыне, которым мы идем бок о бок с вами, братья, И теперь надо сделать еще один шаг, может быть, самый трудный, необычный, требующий от вас полной верности.

– Мы готовы, Магистр, – прошептал драгун. – Опасностей для нас не существует. Крови нам не жалко не только чужой, но и своей. Пусть Мудрые только прикажут.

– Нет, на сей раз крови не потребуется. Потребуется одно – смирение. Вы сделали все, что было нужно. Теперь настал час наблюдать за всходами, за последствиями ваших нелегких трудов. Отныне вы в спокойствии и любопытстве можете взирать на сей забавный театр. Но… вмешиваться в события вы больше не будете.

На секунду в помещении повисла тишина, потом раздался удивленный вопль кривоногого драгуна:

– Как?! Почему?.. Мы втащили камень на гору., остается лишь небольшое усилие, чтобы пустить его под откос, и тут вы говорите – остановитесь! И это воля Мудрых? Почему, ну почему она такова?

– Вы же знаете, барон, что не наше дело обсуждать приказы тех, кто проник в суть вещей гораздо глубже нас и знает то, что нам знать не суждено, – развел руками лже-Никитин и обернулся к остальным:

– Итак, вы слышали волю. Передайте ее вашим людям и людям наших людей. А сейчас идите, и да будет простираться над вами тень Отца нашего.

Кроме лже-Никитина и драгуна, все удалились. Плеск весел вскоре затих.

– Я не понимаю вас, Магистр! раздраженно воскликнул драгун. – Сделано все, чтобы жатва Отца нашего была обильна и богата. Что же мешает нам довести начатое дело до конца?

– Откуда вы знаете, барон, в чем Его промысел, какими путями ложится и простирается над миром Его тень? И что нам необходимо сейчас – активное действие или тихое, смиренное созерцание? Из смертных это ведомо одним Мудрым, ибо только они в состоянии холодно и разумно просчитать все. Поэтому и носят они такое имя и имеют право направлять помыслы и действия нас, нижайших слуг Его.

– Нет, Магистр, вы не правы. И сами знает это. Не одним Мудрым доступны тайны черных глубин. Почему вы думаете, что они недоступны мне? Мне, который с младых лет посвятил себя постижению истины и учителем которого был сам Пенгос Великий! Я тоже научился делать выводы и просчитывать Его промысел. И во многом мог бы поспорить с Мудрыми!

– Я не ослышался? – приподнял бровь лже-Никитин.

– Нет, не ослышались. Моих знаний хватит, чтобы определить и место свое, и роль свою с такой точностью, которой могут позавидовать даже они. Я пойду своей дорогой!

– Вы отказываетесь выполнять волю Мудрых?

Драгун молчал некоторое время, потом громким каким-то змеиным шепотом, зловещим и отчаянным, протянул:

– Отказываюсь… Если бы я мог изложить им свои мысли, они бы меня поняли.

– Вы отважный человек. Но напрасно рассчитываете на понимание. Вина неповиновения тяжела, непереносимым грузом ложилась она испокон веков даже на плечи тех, кто, казалось бы, навсегда отмечен милостью Великой Тени. Вспомните Магистра Хаункаса. Нельзя сказать, что смерть его была легка.