Притворство, длившееся целых три года, лопнуло, как мыльный пузырь. Он так и не стал отцом, перестал быть мужем и уж никак не был героем. Он вернется на службу в КГБ. Раиса бросит его. Да разве могло быть иначе? Между ними не осталось ничего, кроме горечи потерь. Ему предстояло жить с осознанием того, что Фраерша оказалась права: он принадлежит государству душой и телом. Да, он изменился, но самое главное заключалось в том, что он способен и к обратным переменам. Лев заметил:

— А мне казалось, что у нас есть шанс.

Раиса кивнула.

— Мне тоже.

Тот же день

Лев не знал, сколько прошло времени. Они не шевелились — Раиса сидела рядом с ним на полу, привалившись к стенке ванны, а за их спинами из крана безостановочно капала вода. Он услышал, как открылась входная дверь, но не нашел в себе сил встать. В дверях ванной появились Степан и Анна. Очевидно, встревоженные его звонком, родители решили сами приехать сюда. Они окинули взглядами комнату, увидели кровь на полу и разбитое зеркало:

— Что случилось?

Раиса сжала его руку, и Лев ответил:

— Они забрали Елену.

Ни Степан, ни Анна не проронили ни слова. Степан помог Раисе подняться на ноги, набросил ей на плечи полотенце и увел на кухню. Анна же заставила Льва пройти в спальню, где осмотрела и забинтовала его рану, как делала еще тогда, когда он был маленьким и являлся домой с царапинами и ушибами. Закончив, она присела рядом с ним на кровать. Он поцеловал ее в щеку, встал и вернулся на кухню, где протянул руку Раисе.

— Мне нужна твоя помощь.

Фрол Панин оставался самым могущественным союзником Льва, но обратиться к нему сейчас он не мог — того попросту не было в городе. А вот майор Грачев, с которым они не были друзьями, три года назад поддержал идею Льва создать Отдел по расследованию убийств. Первые два года Лев отчитывался непосредственно перед ним, пока Грачев не отошел в сторону, освободив дорогу Панину. С тех пор Лев редко виделся с майором. Однако Грачев, ярый сторонник необходимости перемен, искренне полагал, что управлять страной можно, только загладив вину, признав и по возможности исправив зло, причиненное государством своим гражданам.

Подойдя с Раисой к двери квартиры Грачева, Лев постучал, машинально оглядев длинный общий коридор. Было уже поздно, но ждать до утра у них не было сил — оба боялись, что если остановятся, то ощущение безвыходности и отчаяния вернется к ним снова и погребет их под собой. Дверь отворилась. Лев привык видеть майора в безупречно выглаженной, «с иголочки», форме, и сейчас, когда тот предстал перед ним в мятой домашней одежде, с растрепанными волосами и в очках, захватанных пальцами, он растерялся. Обычно сухой и сдержанный, Грачев тепло обнял Льва, словно встретил близкого родственника после долгой разлуки. Раису он приветствовал восторженным полупоклоном.

— Входите, входите же! Не стойте на пороге!

Внутри они увидели на полу коробки — очевидно, сборы были в самом разгаре. Лев поинтересовался:

— Вы переезжаете?

— Нет, меня переводят. Подальше от города, в такую глушь, что я даже не могу сказать вам куда. Точнее, не имею права. Правда, мне сообщили, куда именно, но я никогда не слышал об этом месте. Кажется, это где-то на севере, где темно и холодно, чтобы поставить большую и жирную точку.

Грачев говорил без умолку, и Льву стоило немалого труда вставить слово:

— Какую точку?

— Чтобы дать мне понять, что я больше не пользуюсь их доверием и не подхожу для этой работы. Уже, наверное, для любой работы, разве что просиживать штаны в крошечном кабинетике в маленьком городке. Подобная практика должна быть вам знакома. Это называется ссылкой. Вам довелось испытать ее на себе.

Раиса спросила:

— А где же ваша супруга?

— Она меня бросила.

Упреждая их соболезнования, Грачев добавил:

— Мы расстались по обоюдному согласию. У нас есть сын. Он стремится сделать карьеру, а мой перевод разрушит его надежды. Нужно трезво смотреть на вещи.

Грачев сунул руки в карманы брюк.

— Если вы пришли ко мне за помощью, то напрасно.

Раиса посмотрела на Льва, словно спрашивая у него, стоит ли рассказывать майору о той безвыходной ситуации, в которой они оказались. Грачев поймал ее взгляд и попросил:

— Расскажите мне, что случилось. Я постараюсь помочь если не делом, то, по крайней мере, дружеским советом.

Смутившись, Раиса покраснела.

— Извините.

— Ничего страшного.

Она быстро пояснила:

— У нас забрали Елену, нашу приемную дочь, и поместили в психиатрическую клинику в Казани. Она так и не оправилась после убийства своей сестры. Я договорилась с одним врачом, чтобы он осмотрел ее неофициально.