Журналисты: Мы не думали…

Хлыст: Не надо здесь. Думал, недумал. Вас заказали.

Сирко: У вас что, места нет. Пойдите туда вот.

Томек: Никто к вам в храм не приходил.

Наумов: Чего вы сюда пришли? Кто вас сюда прислал?

Хлыст: Вы не закрывайтесь… А чего ж она закрывалась, если она не боится?

Наумов: Вот кадры нафотографировали. Будут вам кадры…

Хлыст: Вы что, больные?

Томек: А ты не больной?

Журналисты: Мы за право выбора.

Наумов: Да какое право выбора. Ну трусы сними и покажи. Вот его раздеть и поставить в позу. Найду дурака и воткнет тебе по самую шею. Ты этого хочешь. Давай это продемонстрируем. Это тоже имеет право. По этому поводу есть столько газет, журналов. Они показывают, что узаконили гомосексуализм, педерастию. А вы здесь показываете. Демонстрируете.

Журналисты смеются.

Хлыст: Чего вы смеетесь. Это зараза, которую вы даже не знаете. Это сатанизм чистой воды. Заказали вас за деньги. Вы сюда пришли. Журналисты сраные.

Наумов: Что, места больше нету. Правда что ли. На площади, на асфальте, в холодину с минусовой температурой. И вы издеваетесь над этими партнерами. Вот он, бедняга. Да у него поднимай как хочешь, не поднимешь. Вон, вообще отпадет у него все.

Сирко: Он, видали, та еще бегает.

Женщина: Хай біга, змерзла, хай побіга.

Наумов: Чтоб заработать денег, люди идут на всякую пакость. Все за деньги.

Хлыст: Дорогой, как твоя фамилия. Русскими буквами. А потом я тебя достану когда-нибудь. Хорошенько достану. Тогда ты мне в той позе постоишь и в этой.

В это время Сирко рассказывает женщине, что тут происходило раньше. На место событий приходит какая-то женщина, предположительно свидетельница Кацимон. Сирко пересказывает ей то, что происходило на месте событий.

Сирко: Они тут голые были.

Женщина: Что совсем голые? И что-то еще (не слышно).

Хлыст: Я просто понять хочу. Чего он тут сидел. Без разницы. Я тебя достану. Даст он мне или не даст (показывает на милиционера). Сегодня время. Сегодня дата. Вас, засранцев, привлеку (показывает на журналистов). Посмотрим, кто у нас тут торчком постоит. А ты (к Володарскому), запомни этот момент на всю оставшуюся жизнь. Долго не проживешь. Это я тебе обещаю.

Журналист с сумкой: А вы черную магию практикуете?

Хлыст: Нет. Не практикую. Понимаешь, какая магия… Бросается на Володарского, пытается ударить. Милиционеры отводят Хлыста.

Журналисты: Милиция, ловите его (Хлыста).

Милиционер (в телефон): Присылай кого-нибудь сюда.

Наумов: А вообще ты кто такой.

Журналист с сумкой: Журналист.

Наумов: Журналист. И это ваша команда.

Хлыст: Да это не журналист. Ты дерьмо в припрыжку, блядь, журналист.

Журналист с сумкой: Вы чего меня оскорбляете?

Хлыст: Вы оскорбили нас.

Наумов: Вы пришли сюда.

Хлыст: Журналист. Сейчас я покажу тебе, кто ты такой. Журналист сраный.

Наумов: Оскорбили на моих глазах, устроили тут (рукой показывает характерный жест сжатой рукой вверх-вниз).

Хлыст: Навозные мухи тут.

Журналист с сумкой: Я ничего не делал. Я на работе тут. Я пишу о том, что происходит.

Наумов: На работе. Так пишите, чего вы допускаете. (к милиционерам) Чего вы допускаете все это?

Журналистка снимает их перепалку. Женщина пытается закрыть рукой ей объектив, та уворачивается.

Женщина: Не надо снимать, не надо, не надо.

Журналистка: Что вы мешаете?