А это, — кадр сменился, — мой куратор от ФСБ капитан Михеев.

Изображение ожило и заговорило: — Товарищ полковник, товарищ подполковник! Прошу дать подписку о неразглашении тайны, ставшей вам известной в силу сложившихся обстоятельств. Инопланетянин Букацинский является гражданином России и служит в вашей части на общих основаниях, поэтому наказывать его вы имеете право в пределах, предусмотренных уставами. Но саму его принадлежность к иной цивилизации следует сохранять в секрете.

— Простите, товарищ капитан, — взъерепенился командир части, — если это действительно настолько секретно, то не вполне понятна причина, по которой нас ввели в курс дела?

— Такие вот особенности… нравственные принципы, если хотите, этих самых пришельцев. Собственно, загвоздка в том, чтобы не допустить наказания ни в чём не повинного прапорщика и, в то же время, не дурачить командование. Ребята иногда на удивление щепетильны, а у нас с ними некоторая дипломатия.

— То есть их, таких, не один? — уточнил замполит.

— Мы так и не смогли их надёжно пересчитать, — развёл руками капитан. И пропал вместе со всем изображением.

Вошел секретчик и положил перед офицерами по листу, которые те, прочитав, подписали. Когда в кабинете снова остались те же трое, командир части нахмурился:

— Три наряда вне очереди, Букацинкий. Свободен.

Встав и повернувшись через правое плечо, Сёма направился к двери.

— И дополнительное занятие строевой под руководством прапорщика Диденко.

Конец.