— Правда. — кивнула я. — Так что готовься. И да, эти фото пойдут в их портфолио. И, может быть, именно благодаря им ребят заметят!

— Когда?! — взвыла девушка.

— На этой неделе точно!

— Но я… — начала канючить Сония, но я её прервала:

— Во-первых, я в тебя верю. Во-вторых, у тебя получаются неплохие снимки — и это говорит, что все барьеры находятся исключительно в твоей голове. В-третьих, раз эти барьеры имеются, то с ними нужно бороться, а с этим справится только практика и ещё раз практика!

Сония хотела, как обычно, возразить, но ей это не удалось: открылась дверь и в студию ввалился наш визажист, чтобы в очередной раз что-то уточнить.

И потянулись горячие денечки: приходить с рассветом, уходить за полночь… А всё потому, что Август разрешил пользоваться студией, а Стефан техникой, но только в свободное от работы время.

Но ни я, ни Сония не расстраивались, не огорчались и не уставали, наоборот, мы обе, казалось, излучали чистую энергию, искрились и сияли. Потому что всё, что происходило было волшебным, чудесным… Словно мы стали очевидцами чуда. Даже больше — мы к нему прикасались. И не только! Мы сами его творили.

Пожалуй, одно из лучших ощущений в мире, которое дурманит, пьянит… И ты, как совсем пропавший наркоман, бежишь, преследуешь его.

Оно даже вызывает привыкание настолько, что, когда всё закончилось, я даже огорчение почувствовала, а Сония и вовсе разрыдалась!

— Эй! Ты чего? — теребила я ассистентку. — Не расстраивайся, ты так. Да, работа закончилась, но это лишь значит, что скоро начнется другая. Другая, но не менее интересная и увлекательная!

— Да, причём тут работа?! — совсем некрасиво всхлипывала Сония. — У меня проблемы! Пока была занята, забывалась, а сейчас нахлынуло!

— Так! А ну-ка, пойдём-ка выйдем… Я знаю чудную булочную, где твои хлеб, коврижки, булочки и кексы выпекают прямо у тебя на виду!

Я знала, чем подкупить помощницу. В итоге и часа не прошло, а мы сидим в плетенных креслах и ждем заказ. Но это фон, ведь на самом деле Сония на жестком, извращенном допросе, на котором что-то скрыть весьма и весьма проблематично, а для девушке и просто нереально: она явно, ни разу, даже совсем-совсем не кремень… Сломалась сразу, что, впрочем, для такого открытого человека и неудивительно.

Вот именно поэтому я задала пару грамотных вопросах, а потом слушала и слушала, слушала и слушала… А чем больше слушала, чем отчетливее понимала: Кевину не жить! Убью гада собственными руками! Голову оторву! Всё равно она пустая и толку от неё никакого. Абсолютно никакого!

И да, пусть не жалуется! Во-первых, я его с самого начала честно предупреждала! Во-вторых, есть за что!

— Кевин, открывай, зараза! Быстро я сказала! — ломилась обычно симпатичная девушка Хлоя Риверс, а ныне взмыленная ведьма, в моём лице в дверь пентхауза, где по данным деда проживал его нерадивый внук. Внук, который всячески меня избегал, на звонки не отвечал… Который сво… нехороший человек определенно знал, что я свои обещания всегда выполняю, а значит всё-таки приду по его душу! И именно поэтому любезный братишка меня тщательно избегал, звонки просто сбрасывал, если в черный список не занес. Чем, собственно, довёл меня до исступления! Я даже попросила Алека, охранника с которым у нас завязались вполне доброжелательные отношения, проследить за братюней. В итоге, я совершенно точно знала, что Кевин дома.

— Кевин, я ведь не уйду, пока мы не поговорим. Буду стоять и орать. И орать буду долго и со вкусом, глотка у меня хорошо тренированная!

— Выгонят. Консьерж охрану вызовет! — раздалось ехидненько из-за двери.

— Не-а. Не дождешься! Во-первых, он в курсе, что я твоя родственница. Во-вторых, вы с ним в не очень хороших отношениях. Все-таки добрее к людям нужно быть, добрее… В-третьих, я ему рассказала душещипательную историю спасения моей подруги от злобного и страшного тебя — в общем, он проникся и на моей стороне. И последнее: его крышует Дед, то есть, на него даже жалобу подать не могут, ни то что выговор устроить или, бог ты мой, уволить… Так что, либо мы нормально говорим и расходимся, либо всю ночь тебе слушать мои рулады!

— Вот включу звуконепроницаемость — и всё.

— Действительно, и всё. Дедулины спецы временно перепрограммировали твою систему… Никуда не спрячешься. Из любого угла услышишь мой чарующий голосок. Да, на такой громкости, что рискуешь оглохнуть!

— Да, не может быть такого!

— А ты рискни и проверь!

— Хлоя, — спокойно произнес кузенчик. — Ты же об Сонии пришла поговорить? Так, не надо. И она, и я взрослые люди. По крайней мере, совершеннолетние… — быстро исправился братюня, услышав мой саркастический фырк.

— Что?! Ты даже не хочешь узнать, что в действительности о тебе думает моя ассистентка? — попробовала закинуть удочку иначе. Вовремя, однако… Ведь дверь тут же отворилась.

— Ну, и… — самодовольно произнес Кевин.

Я же говорить не спешила. Для начала, уверено вошла в квартиру, безошибочно, определила гостиную и со всеми удобствами плюхнулась на мягкий диван.

— Кайф… — закрыв глаза, промычала.

— Хлоя! — попробовал призвать меня к порядку братюня.

— Что «Хлоя»? Попробовал бы ты столько пробегать, пройти, простоять, пропрыгать, как я сегодня, и тоже ощутил бы почти райское наслаждение. — ничуть не смущаясь заявила я. — Кстати, ты тоже присядь: сейчас вещать буду.