Количество выделительных акцентов в речи Камиллы предвещало скорую кульминацию.

— Собственно, именно поэтому я тебе и звоню. Эд Сондерс покинул меня в ужасной беде, он всегда так поступает.

Я сделал вывод, что Эд Сондерс — нынешняя пассия Камиллы, и притворился, будто это имя мне знакомо.

— Ах, Эд, — проговорил я.

— Да, эта жаба. — Вздорная Камилла на сей раз вела себя еще более пугающе, чем обычно. — А прием по случаю помолвки Эллы Харкорт начинается через час, ты можешь в это поверить?

— Чьей помолвки?.. Эллы Харкорт? — У меня остановилось дыхание и в душе возродилась бессмысленная надежда.

— Да, ее родители устраивают ленч в честь ее и Чарли. Там будут все. Памела, мачеха Эллы, — изумительная хозяйка. А Эдди, вообрази, позвонил мне и сказал, что у него, видите ли, ларингит и он не сможет пойти туда. Ларингит! Нет, ты представляешь? — воскликнула Камилла так, словно речь шла о редком тропическом заболевании. — В августе! И вот… — ее голос теперь звучал иначе, — я подумала: а вдруг ты свободен? Мне невыносима мысль о том, что придется идти туда в одиночестве… А еще… — тут она, видимо, сообразила, сколь эгоистичными должны показаться мне ее слова, — я тебя сто лет не видела, кроме того, я помню, что вы с Эллой отлично поладили у меня на вечере.

Я спросил себя: интересно, скольким людям она позвонила прежде, чем добраться до меня? А вслух ответил:

— Даже не знаю, Камилла. Конечно, мне очень хочется с тобой повидаться, но твое приглашение застало меня врасплох.

Камилла уважала занятых людей.

— Понимаю, дорогой, — сказала она. — Если ларингит не убьет Эдди, можешь не сомневаться, я непременно это сделаю. Но мне так хочется тебя увидеть. И если это хоть сколько-нибудь компенсирует твои неудобства, могу заверить, что прием предстоит грандиозный. Чудесная кухня…

Когда дело касалось светской жизни, Камилла проявляла в достижении цели редкостное упорство.

— Джейми, там совершенно точно будет множество народу из Оксфорда. И… — она сделала паузу, пытаясь придумать, чем еще меня заманить, — и кузина Эллы тоже обязательно там появится. Она очень хорошенькая. По всеобщему мнению, весьма странная девушка, — не могла, разумеется, замолчать этот факт Камилла, ведь она была исключительно правдива, — но очень хорошенькая.

— О да, — согласился я, вспоминая-холодную красоту Сары.

— Так ты согласен меня сопровождать?..

Через час я уже топтался на лестнице дома на Честер-сквер. Камилла стояла рядом и сжимала мою руку, испытывая облегчение и улыбаясь хорошо отработанной, идеально красивой улыбкой: красные губы, белые зубы, подходящее случаю выражение лица.

— Дорогой, ты — мой спаситель, — прошептала она мне на ухо, пока я звонил в дверь.

Мы опоздали, поскольку Камилла всегда принципиально давала окружающим почувствовать свое отсутствие, и, когда мы вошли в гостиную, другие гости уже начинали с голодным видом сновать туда-сюда, поглядывая на часы.

Гостей собралось, вероятно, человек тридцать: пожилая пара в неброской и немодной твидовой одежде, но все же весьма респектабельного вида — я решил, что это Стэнхоупы, и не ошибся; несколько моих сверстников, среди которых я узнал и девушку с виллой в Биаррице, и сами Харкорты, высокие, статные, именно такие, какими я их себе представлял: они беседовали с Сарой, стоя возле одного из высоких и узких окон, выходящих на площадь. Ни Эллы, ни Чарли нигде не было видно.

Камилла двинулась прямо к хозяевам, руки ее вспорхнули в приветственном жесте. Я потащился следом за ней и заметил, что разговоры смолкли.

— Леди Харкорт… — произнесла Камилла, обнимая высокую, угловатую женщину с рыжими волосами, стянутыми вверх и уложенными на голове в форме сложных колец и завитков. — Как чудесно видеть вас.

В ответ Памела Харкорт с протяжным бостонским выговором поведала Камилле, какой та совершила изумительный поступок, явившись на прием. У Александра Харкорта лицо и волосы были того же оттенка, что и у дочери, однако его светлая шевелюра уже начала редеть, а щеки выглядели не столько розовыми, сколько пунцовыми. Глаза у него были голубыми, подобно Сариным, но сияли, как у Эллы, двигался он уверенно, как это свойственно красивым мужчинам, чья красота всеми безоговорочно признана. Крупные кисти рук, широкие плечи, открытая манера общения. Он мне понравился.

— Ну, вот и они, — сказал он, любезно кивнув мне, и проследовал мимо, к дверям гостиной.

Леди Памела, очень прямая, в зеленом платье, которое ей не шло, тоже двинулась навстречу падчерице, чтобы поприветствовать ее.

— Ты чудесно выглядишь! — С этими словами она поцеловала Эллу в щеку.

Может, Элла и выглядела чудесно, но мне так не показалось. В старомодном платье с высоким кружевным воротником, она походила на куклу Эдвардианской эпохи, и движения ее были столь же деревянными, неестественными, чопорными. Меня она как будто не замечала.