- Погоди-ка… Тот самый Андрэа Уоллис?!.. – Вдруг пробасил один из них, и после этого взгляды всех посетителей кафе были прикованы к ним.

 - Как бы я там о тебе не думал, всё же тебе нравится быть в центре внимания. – Усмехнулся Николас, засовывая ключи от машины в карман джинсов.

 - Мой гениальный ум заслужил свои овации. Зачем мы здесь?

 - За тем, что мне очень хочется увидеть одну картину. Я любитель посещать молодежные выставки изобразительного искусства, и среди них есть одна молодая художница. Эинъин её имя. Из всех своих сверстников у неё одной есть талант, и это давно уже признали. Последние два года её работы уходят с молотка за очень неплохие деньги, у неё есть хороший спонсор, ну и всё такое… И вот она презентовала свой дипломный проект. Его выкупил какой-то поклонник ещё до того, как она первые цвета подбирать начала, и в общем… Это такой скандал. Эту картину назвали худшей из её работ и не выдали ей диплом. Спонсора она тоже потеряла. И я очень хочу увидеть эту картину. И думаю, она тебе понравится.

 - Я не любитель искусства.

 - Изобретательство – тоже вид искусства. – Улыбнулся Николас этим словам. – К тому же, именно эта картина может тебя заинтересовать.

 - Потому, что она из-за неё потеряла карьеру?

 - Потому, что она называется «рождение мысли».

 Галерея, в которой были представлены работы молодой и чрезвычайно талантливой, по словам Николаса, художницы Энъин была не то чтобы большой. Несколько залов, полных странных людей с необычайным вкусом к одежде, и самым многолюдным среди них оказался зал Энъин. Здесь присутствовали множество весьма однотипных людей, бизнесменов, решил Андрэа, любящих спускать уйму денег на бесполезные полотна заляпанные маслом. По крайней мере, так в глазах мирового гения выглядела любовь к изобразительному искусству. Хотя Николас говорил, что спросить с Андрэа бесполезно, а не спорить – невозможно, в этот раз мистер Уоллис решил промолчать о своём отношении к этому месту и данному мероприятию, стараясь воспринимать это так же, как религию. Верят, любят, и ладно, не его это дело.

 Найти интересующее их полотно оказалось довольно-таки просто: не один только Николас хотел узреть полотно, получившее столько негативных отзывов в первый же день выставки, начавшейся четыре дня назад. Толпа вокруг картины собралась солидная и весьма постоянная: глядя на изображение, люди пытались понять, что же хотел передать автор, хотя это вполне ясно говорило название - «рождение мысли».

 Крайне медленно, Андрэа и Нико подобрались к неудавшемуся шедевру, и в тот миг, когда один присвистнул, другой вдруг приоткрыл рот и затих.

 - Что такое? – Спросил его Нико. – Даже ты считаешь это ужасом?

 - Замечательная работа. – Тут же выпалил Андрэа. – Не знаю, насколько точно вообще можно изобразить этот процесс, но… Отчасти, она смогла сделать это.

 - Да ты шутишь! Мне всегда казалось, что ты соображаешь настолько быстро, что не успеваешь следить за причинно-следственной связью возникновения собственных мыслей.

 - Да, но сейчас…

 Андрэа замолчал, и Нико стало дурно от одной мысли о том, что сейчас, может, Уоллис пытается наложить какую-нибудь ещё недодуманную идею на то непонятное нечто, что изображалось на полотне. А ведь он и правда пытался.

 - Я её куплю. – Молвил гений. – Это станет первой и последней картиной, которая будет висеть в моём офисе.

 - Ты… ты это серьёзно? – Нико не мог поверить своим ушам. – Из всех её работ, ты хочешь купить именно это?!

 - Пейзаж ночного Инсмира и обнаженных женщин я могу лицезреть, не покидая дома, а это… Достойно внимания хотя бы потому, что ей вообще пришла в голову эта идея.

 - Спасибо. – Отозвалась сама Энъин, стоявшая последние две минуты позади них. – Вы, конечно, не единственный, но всё же один из немногих, кому понравилась эта работа.

 Мужчины обернулись и увидели, собственно, талант. Надо признать, что вся экстравагантность и необычность её работ никак не сказывались на её внешнем виде. Недлинные волосы собраны в небольшой пучок на затылке, минимум косметики, а из под натурально-пышных ресниц на них смотрели две крупные карие бусины.

 - Вы всерьёз собираетесь её купить? – Обратилась она к Андрэа.

 - Да, почему бы и нет? – Он не сводил взгляд своих жутковатых глаз с неё.

 - Я могу вам её подарить. – Улыбнулась девушка. – Мне приятно знать, что у вас вообще возникло желание её приобрести, но в действительности, она не стоит никаких денег.

 - Отнюдь. – Возразил Андрэа. – Красоту картины я оценить не способен, мне нравится сама идея, и идея эта хороша. Никогда бы не подумал, что художнику может прийти в голову подобное.

 - Вы критик?

 - Он зануда, - усмехнувшись, ответил Нико.

 - Вот как?

 - Как твоё имя? Полное имя. Картину надо подписать полностью. – Андрэа по-прежнему не сводил с девушки глаз.

 - Подпишите просто: «Энъин». Я не люблю свою фамилию. – Она улыбнулась, и от этого у Нико что-то где-то шевельнулось.

 - Как насчет сменить её на Уоллис? – Достаточно громко и отчетливо проговорил Андрэа, от чего глаза Энъин стали несколько более круглыми.

 - Эм, - Нико даже не знал как реагировать на подобный выпад со стороны друга, - отличная шутка.

 - Это не шутка, - ответил ему Уоллис, не обернувшись, - и мне сейчас не нужна нянька, спасибо.

 Это был весьма вежливый способ послать Нико куда подальше, пока Андрэа продолжал смотреть на удивлённую художницу своим очень странным взглядом.