Я снова пожал плечами. Странный разговор получался.

– Говорю же, так вышло. Я упал.

Лордёныш снова моргнул – он это делал забавно медленно и очень вдумчиво. Снова полистал блокнот.

«Предлагаю сделку: ты объяснишь, как забрался на балку, как ты умудряешься всегда сбегать в последний момент и куда ты постоянно исчезаешь. А я объясню тебе арифметику».

Я обалдело уставился на него, кажется, даже рот открыв. Лордёныш предлагает черни сделку? То есть как равному?!

На это у меня даже слов не нашлось. Я выпалил только:

– А чего ты пишешь? Что, слышать твой голос такому, как я, слишком жирно будет?

Вопреки ожиданиям, он улыбнулся. И, снова полистав блокнот, показал:

«Я не могу говорить. Я немой. И это единственный способ общения, который ты поймёшь».

Я закрыл рот. Сглотнул. Тихо выдохнул, глядя на блокнот:

– Я не знал.

Лордёныш продолжал улыбаться. И нетерпеливо указывать на предыдущую надпись.

– А не боишься, что тебя свои загнобят? – на всякий случай уточнил я. – Да и запачкаешься ты, Твоё Сиятельство. Нет, не понравится тебе по всяким пыльным дырам и туннелям шастать. Не твоё это высокое дело.

Он беззвучно засмеялся, глядя на меня. Потом быстро написал:

«Не беспокойся. И меня зовут Рэйан, а не «Твоё Сиятельство».

Без титулов, без указания рода. Просто имя. С ума сойти.

Рэйан протянул мне руку в синей шёлковой перчатке. Я долго смотрел на неё – запомнил каждый стежок вышивки, каждый узор. Устав ждать, лордёныш… Рэйан сам взял мою пыльную, грязную руку, сжал и ткнул в лицо блокнотом:

«Сегодня на закате у моей «казармы».

Я не хотел идти – боялся. Почти наверняка это была ловушка – после оружейной со старшекурсниками я совсем осторожным стал. Да и зачем, в конце концов, лорду просить что-то у черни? Требовать, приказывать – это да. Но просить? А уж у выскочки-то – со мной местные иначе как оскорблениями не общались. И я их понимал – они-то во-о-он где, а я, понятно, вона где. Как Небеса и бездна, совершенно разные и недосягаемые.

Так что ничего хорошего не ждал – но любопытство, мой враг, победило. Наверное, мне своими глазами хотелось в очередной раз убедиться, что никаких, ха-ха, сделок между мной и ими быть не может. И перед глазами всё стояли и эта его протянутая рука – как равному, и спокойный взгляд. Если бы этот Рэйан вздумал меня пожалеть, как лорды тоже иногда делают, я бы, не задумываясь, ему врезал. А так… Я был просто сбит с толку.

И долго наблюдал за ним, одиноко сидящим на скамье у колонны, глядящим в узкое окно на закат. Никого рядом не наблюдались – лордёныши в этом время суток дисциплинированно укладывались спать – начинался тихий час, из спален можно было выйти только украдкой. Так что и этот… Рэйан рисковал карцером, если пройдёт мимо смотритель или прошмыгнёт кто-то из серых лакеев.

Солнце догорело, спрятавшись за горизонт. Рэйан прикусил губу, отбросил с волос длинную чёлку и, вздохнув, встал – похоже, собираясь уйти.

Я, аккуратно, не задвигая полностью панель, шмыгнул ему за спину. Думал напугать, но напугал в итоге он: повернулся резко, вставая в стойку – я обратно в панель впечатался.

А он улыбнулся и протянул мне блокнот.

«Я думал, ты не придёшь».

Я тоже так думал.

Рэйан подошёл к панели, провел рукой – всё в той же синей перчатке – и удивлённо вскинул брови, когда панель послушно отъехала.

Я ещё разок оглядел пустой коридор и тихо произнёс:

– Этот ход ведёт в одну из старых дозорных башен. Но он о-о-очень пыльный.

Рэйан снова улыбнулся, глянул на меня и спокойно шагнул в темноту туннеля. Я торопливо шмыгнул за ним, задвигая панель обратно.

– Погоди, сейчас гнилушку достану, там ступеньки, ноги сломаешь, Твоя Светлость, а я опять виноват буду.

И получил чувствительный тычок в бок.

Говорить он, может, и не мог, но взгляд у него был очень выразительный. Когда тусклый зеленоватый свет гнилушки сделал из темноты вокруг полумрак, я ясно по его глазам прочёл, как в блокноте, что, хм, «хватит выёживаться».

Ну-ну.

На самом деле из этого туннеля было ещё несколько ходов, но я, да-да, специально, повёл лордёныша к тому, что шёл мимо отхожих мест – так на самом деле было быстрее до полуразрушенной башни. Ну и ещё я хотел увидеть брезгливость на его спокойном, точно у Мудреца-Визера лице.

По-моему, он всё понял, но виду не подал, хоть и испачкались мы оба, как свиньи. А мне под его взглядом даже стыдно стало – ладно я, а ему грязь не к лицу. Зачем, правда, выёживался?

Продуваемая всеми ветрами заброшенная башня купалась в лунном свете, когда мы выбрались наружу. Затихший замок спал – только далеко внизу перемигивались факелами стражи. И зачарованно светилась линзами Алхимическая башня.

Рэйан осмотрелся, подошёл к каменной ограде, ухватился, опасно перегибаясь вниз и открыв в немом возгласе рот. Его пальцы подрагивали от напряжения – я заметил: забывшись, он «танцевал» ими, точно пытаясь что-то сказать. Но да, я не понимал его языка. И, чтобы скрыть странное смущение, тихо спросил:

– Красиво, да?

Изо рта вырвалось облачко пара и быстро растаяло в стылом воздухе.

Рэйан повернул ко мне лицом, произнёс что-то одними губами. Я ничего не понял, но на всякий случай кивнул. А он уже отвернулся и, недолго думая, вскочил на ограду, выпрямился, расправляя руки, точно обнимая и бескрайнее небо с царящей на нём луной, и залитый мерцающим светом луг, и даже далеко-далеко за рощей – шпили столицы.