– Зачем выбирал именно коров?

Чирк ножом, еще одно ожерелье кровавых бусинок.

– Не надо мне тыкать! И не вой.

– Вы наверно скотник?

– Заткнись!

Выбежал вдруг из комнаты, хлопнув дверью. Свет выключил. Скотина. Маньяк. Слава наклонил голову и заплакал. От боли и близости смерти. Дрожь. Страх накатывался. Ведь это только начало. Дальше будут голод и холод. Не думать об этом. Собраться. Ведь есть характер. Плюнул в лицо, пытался ехидничать. Сопротивлялся. Тереть веревку и не думать о том, что будет. Вспомнил, где-то читал, что курицы которым только показывали еду но не давали, гораздо раньше начинали проявлять признаки голода и раньше умирали, чем те, которым и не давали и не показывали еду. Не думать о голоде. О чем думать? Вспомнить что-то приятное. Не так уж и много моментов. Самый приятный – она. Были дела, были. Дергал веревку и вспоминал. Помогало. Не сдастся он так легко. Перетрет веревки и придушит гада. Приятно представлять, как стиснет руки на его шее. И через минуту пузыри пойдут. Перетрет. И с ней еще побесятся, вся жизнь впереди. Он выйдет из этого подвала, увидит свет и ее увидит. Время шло. Может уже вечер. Может ищут, вызванивают, расспрашивают, может кто-то видел его. Не пропадет. Веревка будто поддается, еще пару часов и победа. Снова зажегся свет. Матернулся со злости. Минута и дверь открылась. Маньячок.

– Вот, видите? Шесть кандал. Или кандалов? Вы не знаете как правильно? Я раньше никогда их не использовал, поэтому не знаю. Ну ничего.

– Чем же плохи веревки?

– Не эстетичны. И путь у нас длинный, решил о вас позаботиться. Да, да именно о вас. Вы не видите, но должны чувствовать, что руки затекают. Веревки передавливают артерии, кровооборот ухудшается и начинаются различные неприятные явления. В коротком периоде это маловажно, но вас ждет долгий путь, так обойдемся без загнивающих рук. И вам будет неприятно и мне. Мне даже вдвойне, представляете – гнилой сон.

– А голодный и дрожащий сон вас не смущает?

– Ничуть нет. Без этого никак нельзя. Условия пути. Голод и холод отлично освобождают человека от шелухи, которой он оброс, особенно в последнее время. Шелуха состоит из фальшивых понятий, ну вроде любви, чести и прочей белиберды, которой придают много значения. Хотя она ровным счетом ничего не значит. Потому что человеку важны эти понятие лишь тогда, когда он сыт и тепло одет. После хорошего обеда в удобном кресле, человек с удовольствием поразглагольствует о человечности, всепрощении, добре, патриотизме, совести, список можно продолжить. Но стоит ему хорошо выголодаться и намерзнуться, как вся эта шелуха опадает, заменяясь самым главным и естественным, из чего состоит человек – желанием выжить. Пусть в сытости и тепле мог он говорил о дружбе, дрожал от любви, защищал честь, но когда голод поселился в каждой клеточке его мозга, когда промерз до позвоночного столба, тогда он убьет лучшего друга на мясо, обменяет любимую на кусок хлеба и будет лизать всем ноги, чтобы выпросить еще. Таковы люди. И не потому что порочны, а потому что естественны. Это основа человека, его суть. Остальное наносная муть. Всякие дружбы, чести, любови и прочая глупость есть лишь следствия излишнего питания и ожирения мозга. Очень кстати опасная болезнь. Первобытный человек не забивал себе голову ахинеей, а стремился выжить. Выжить среди голода, хищников и болезней. Поверьте мне, он еще не был обременен шелухой. Не разрисовывал стены пещер мертвыми картинами, а наслаждался живыми, мгновенными и великими. Но как только люди стали производить больше, чем могли потребить в естественном состоянии, шелуха сразу стала нарастать, оболочка за оболочкой. Была попытка спастись от этой заразы, строили пирамиды, великие стены, рыли каналы, но это не спасало. Часть очищалась, остальные оставались больны. Многие слишком хорошо жили, не были заняты выживанием, появилось свободное время. Лень подвигла на размышления, люди стали создавать шелуху. Как снежный ком росла она, обертка за оберткой. Причем чаще всего в обеспеченных слоях. Дворянчики рассуждали об учтивости и любви к прекрасной даме, скупердяи-купцы о святости труда и реформации религии, только голодные крестьяне пытались выжить на тощих полях и были почти свободны от мусора. Сталин пытался вернуть людей к первобытному идеалу, но не смог. Опять была эпоха жира и только сейчас людей стали очищать. Не думаю, что правители делают это намеренно, слишком тупы эти самозабвенные воры. Но факт остается фактом: шелуха стремительно слетает, обнажая зерно. «Выжить!» написано на нем. Неосознанно, не понятно зачем, но выжить. Я думаю, мы будем первой европейской страной, вернувшейся в чистый и простой мир первобытности. Конечно это ворье в мундирах и пиджаках, жирующее, но по вялости мозгов, не создающее оболочек себе, это братство тупости и лжи создает взамен других шелуху зависти у народа. Но это не страшно, еще несколько лет голода и унижений и люди перестанут даже завидовать, потому что еды, поступающий в организм, будет хватать только на обогрев тела, добывание пищи и простейшие мозговые реакции. Когда станет ясно, что разворовано все, президент и тысячи его мелких копий с переразвитыми за счет мозгов челюстями уедут к своим счетам и недвижимости, здесь же воцарится необычайная стерильность мыслей. Нажраться, баба, не замерзнуть и чтоб не съели. Это будет чистый человек, без всяких надуманных одежд, настоящий человек. Страна на правильном пути.

– А вы чего же сами не становитесь настоящим человеком? Кстати там будут паразиты, грязь, различные неудобства. Не хотите?

– Что касается хотите. Процесс очищения не зависит от чьего-то хотения. Голод и другие мучения очистят вас в любом случае. Насчет меня. Как известно, Философ не обязан жить так, как учит его философия. Еще Сенека сказал. Сам себе очищение устраивать не хочу. Общее наступление первобытности и полного очищения человека ожидаю лет через пятьдесят. Мне сейчас 52 и я, к сожалению, не доживу до золотого века.

– Мне дайте возможность дожить.

– Не доживете, не дожили бы. В чистом мире не будет стариков. И все равно я не против. Я же не планировал вас излавливать, сами подвернулись, еще заметили кровь на ящике. У меня выбора другого не было. А сейчас я даже рад. Проведу на вас эксперимент, ускоренно смоделирую весь путь очищения человека. Тем более вы очень даже подходите. На вас много шелухи. Жаль, что нет здесь вашей сучки, а то бы вы здорово отыграли роль мужчинки, смелого, не сдающегося. Очень интересный вид шелухи, но нужна баба. Вам нужна, чтоб не сразу слетела шелуха, а постепенно. Хотя и так будет на что посмотреть. Интересно помогать вам очищаться от шелухи. Предыдущие коровы имели всего несколько оболочек, да и то таких жалких, как зависть или жадность. Очищать их было легко и неприятно, тогда как вы обещаете мне много любопытного. Но мы сильно заговорились, пришло время и поработать. Вот вата, вот хлороформ. Дышите. Не дергайтесь, вам же хуже.

И снова темнота. С каким-то тошнотворным запахом. Сколько он в ней был? Наверно долго, бессознание перешло в сон. От холода проснулся. Дернулся – черт, наручники. На руках и ногах, да еще два к толстому ремню на поясе. Паук обновил сеть и мухе не уйти. Наручники не веревка, их за день не перетрешь, месяцы нужны. У него нет месяцев. Что есть? Человек без пищи может прожить до двух недель, но это в лучшем случае и не в подвале. Неизвестно, что будет творить мужичок. Значит десять дней не больше. Да и сможет ли в последние дни что-то делать? Но пока может. Начал бить наручники о стул. Умирать. Чтобы он не говорил себе, но умирать. Не перебить металл. Умирать. Двадцать лет. Не увидит света. Никто не узнает, что стало с ним. Бесследно исчезнет. Жить. Жить! Как же умирать? Не хочет умирать! Плакал. Выл. Труп. Он, молодой и здоровый, должен умирать! Ни за что! По глупости умирать. И все, конец. Был и нету, навсегда нету. Умирать. Только начал жить и сдохнуть от рук какого-то ненормального! Свет. Увидел, что сидит в одних плавках. Пришел маньяк. В одной руке красная гимнастическая палка из пластмассы, в другой веревка. Одет в камуфляжный костюм. Злые, злые глаза. Ударил палкой по голове, со всей силы. Боль, извержение боли.

– Я тебе покажу веревки перетирать! Бежать вздумал! Самый умный нашелся! Или за идиота меня принимаешь? Потри теперь железо! Получай!

Палка опускалась раз за разом. Боль, океан боли.

– Кричишь! Кричи! Вой! Умник!

Запыхался, отошел в сторону.

– Запомни, ты не сможешь изменить реальность, ты связан и ничто! Это первое правило. Сознание потерял? Вернем!

Ведро холодной воды, не потушившее огонь боли по всему телу. Огонь и холодно, холодно, холодно.

– Так вот, ты не можешь ничего изменить, попытаешься, сразу будешь наказан. Это первое правило. Второе. Не думай, что если я пообещал тебе длинный путь, то не могу убить тебя в любой момент. Могу, потому что я реальность, когда захочу, тогда и убью. Может сам сдохнешь. Ты для меня не важен. Я и так знаю, как будет очищаться человек от жиров. Общий план мне известен, интересны детали, но из-за них я не буду тебя жалеть. Ты мне нужен для деталей, только для деталей. И если ты в чем-нибудь провинишься, убью сразу же. Все ясно?

Вышел, скоро вернулся с табуреткой. Присел, достал таблетку и под язык.

– Ты видишь, как я разнервничался, даже сердце заболело. Чтоб больше такого не было. Не зли меня. Кстати, я решил взять отгул на три дня, мне хочется поплотней тобою заняться. Отследить каждую стадию очищения. Ты рад? Видишь, я с тобой уже на ты. Мне можно, тебе нельзя. Ты должен быть очень вежливым сном. Эй, ты что не слышишь? Я с тобой говорю!

Снова удары. Нечастые, но сильные.

– Трудный ты человек. Вот сейчас говорить не хочешь. И чего ты этим добился? Дурачок, реальности нельзя противиться, ее нужно принимать, какая есть. Может ты из-за тряпок обиделся? Что разве жизнь у тебя ничего не отнимала? Пара тряпок, это ж чепуха. Я их на бережку оставил, на том самом месте, где в прошлом году прокурора утонули. Там течение, только через полторы недели в корягах водолазы нашли. И тебя туда же спишут, только искать не будут столько, не прокурор же. Пока ты еще не весь синий, нужно разукрасить тебя ожерельями. Творческая работа, целое искусство, но нужен хороший материал. Работал на тех коровах, но это одно мучение. С них жир чуть не тек. Взрежешь кожу и сало, сало, сало, будто у свиньи. И кожа тонкая, в растяжках, вены видно. Отбросы. И знаешь, что интересно, ни одна из них не сошла с ума. Я уж старался будь здоров, можешь не сомневаться, и запугивал и мучил, но ни одна. Эти толстобрюхие коровы были так глупы, что им не с чего было сходить! Тупые скотины! И точно с такой же дурой я прожил больше двадцати лет! Сколько я вытерпел! Ее вечные крики, нечистоплотность, кучи подружек и родственников, тупость, достойная удивления. Но я вынес этот крест и теперь очистился от ненависти. Очистился на точно таких же тварях. Жену я конечно не трогал, мы хоть и в разводе, но милиция непременно заинтересуется мной. Вряд ли они что-то смогут найти, но я не люблю искушать судьбу. Пропасть из-за грязного животного было бы глупо. А я умен. Вам очень повезло, у вас умная реальность, что бывает редко. Теперь приступим к делу. Сначала спина, здесь нет волос и удобно работать. Росчерк. Ждем с нетерпением. Девятнадцать капель и почти на равных расстояниях! Очень даже не плохо! Еще и еще. Вот мычать и стонать ты умеешь, а поддержать беседу нет. Откуда такая замкнутость? Или хочешь уйти от реальности? Не выйдет, я реальность от которой нельзя уйти, умная реальность. Если бы ты видел как это красиво! На той девке я сотворил целую сеть узоров. Не удивляйся, я соврал, что не знаю о ней. Мне можно, я ведь реальность и я могу обманывать. Жизнь тоже часто ведь обманывает. Только смерть единственная и абсолютная правда. Идея! Сейчас я обрею тебе голову. Никогда не пробовал работать на черепе, надеюсь, он у тебя красивой формы.