– Небо не одно. Небес много, то, что обрушилось, самое первое, оно состоит из прессованных облаков с добавкой голубой крови аристократов. Недаром сейчас их режут, как баранов, первое небо повредилось, нужно много крови, чтобы починить его. За первым небом идет второе и дальше еще множество, пока не кончаются числа людей и на следующем находятся боги.

– Как попасть туда?

– Нужна смесь. Кровь кастрированных козлов, слизь возбужденных женщин, слезы искалеченных лошадей, вино из песка, толченые кости говорящих птиц, буквы мертвых языков и звуки живых, свечи горящие темнотой, связка детских улыбок, губы шлюхи, печальная песня, полузабытое воспоминание, имя человека убитого в чужом сне, середина бублика, фальшивые алмазы, страх, собранный на губах казненного…

– Когда смесь будет готова?

– Завтра. Я направлю всех людей искать составляющие. А тебе нужно побывать в темноте.

– Зачем?

– Так нужно. Бог, который хочет вернуться на небеса, должен искупаться в темноте, сбрить волосы и сжечь их у себя на ладони. После этого девственница и многоопытная старуха должны умастить тело бога мазью. Час выдержки, обсыпание пеплом, и зеркало, дающее два отражения, поможет вознестись.

– Дай мне свои глаза.

Куземкин выцарапал глаза и подал. Крупчатов осмотрел их, поелозил в пальцах, нюхнул, попробовал языком, вставил на место.

– Кажется, не врешь. У врунов глаза в пленке и на вкус кислые.

– Я не вру.

– Где здесь можно найти темноту?

– Я провожу. Эй вы! Продолжать праздник! Сейчас я выберу двух самых невеселых. Ага! Обоим прямо в лоб! Когда я вернусь, то снова выберу самую невеселую пару! Так что смотрите! О всемогущий, прошу следовать за мной. Пшла вон, чертова побирушка!

– Ты не боишься смерти?

– Я с богом, я ничего не боюсь.

Они шли коридором, потом лестницей, спереди слышался топот, позади полохливый шепот.

– Они бояться попасться тебе на глаза. Я пустил слух, что трех раз вполне достаточно для смерти. А они хотят жить.

– Там, на небесах, точно есть боги?

– Если есть способ, то есть и воспользовавшиеся.

– Значит, любой мог вознестись?

– Мог любой, но возносились только достойные. Чтобы собрать все компоненты смеси нужно обладать великой властью. Чтобы бросить великую власть, рабов и рабынь, богатство, жизнь и смерть, нужно быть богом. На небесах только настоящие, вся фальша здесь. Вот подвал. Здесь темно и нет пауков, подходящее место.

– Что делать в темноте?

– Молчать и смотреть в нее, ожидая проникновения.

– Готовь смесь.

– Гонцы уже поскакали.

Куземкин выстрелил в спину, два раза. Додушил. Долго ковырялся ножом, пока вырезал сердце. Съел. Он ведь тоже хотел стать богом. Богом без изысков. Ему хватит вполне и власти, вершения судеб, богатств, женщин и убийств, а этот был дурак. Нужно знать чего хочешь. Знал, чего хочет, теперь, съев сердце, укрепится и сможет постепенно стать настоящим земным богом. Думал есть ли глаза, но там могла остаться дурь и мертвый уже. Вышел, закрыл за собой дверь.

– Ко мне иначе бог поразит вас!

Прибежало несколько человечков, прятавших свою дрожь по углам.

– Взведите курки и охраняйте эту дверь. За ней находиться бог и он танцует огнем. Если кто-нибудь заглянет в комнату, то будет разнесен на клочки. Вот такие, как висят на мне. Это разорвало одного любопытного. Страшен бог, но когда танцует огнем, то он смертелен. Стойте же здесь и охраняйте покой бога. Как бы мы жили без него, а теперь мы счастливы. У нас есть свой бог.

Они так дрожали, что двое рассыпались в пыль. Оставшихся Куземкин бил по лицу, пока выбитые зубы не сложились на полу в магический узор спокойствия. Дрожь прекратилась.

– Не бояться, вы под защитой бога.

Пошел в зал, где гремело веселье. Куземкин думал, что делать дальше, тоже вопросы, но по делу, а не по дури. Пусть богом остается прежний. Чернь не должна видеть, что бога возможно сменить. Бог так и останется богом, он будет при боге. Руки бога, глаза, уши, ноги. Бог будет постоянно находиться в хорошо охраняемом подвале, куда доступ будет только одному. Совещаться с богом и действовать от его имени. Чтобы не было вопросов, сказать, что бог перешел в огонь и его нельзя видеть. Вместо бога будет представитель. Трудно будет в страхе удержать толпу, но сердце уже переваривается и он станет смелым. Куземкин вбежал в залу и резко остановился. Веселье вспыхнуло невиданное. Некого было застрелить. Вкралась подлая мысль о пощаде, но нельзя. Застрелил произвольно. Вздохи облегчения усеяли пол.

– Слушайте! Только что наш бог стал огнем! Всякий может увидеть его и всякий умрет! Кроме меня. По поручению бога я буду передавать его приказы и следить за их исполнением! Все поняли! Все поняли! Теперь подметите согласие и облегчение, продолжаем праздник! Бог огня хочет, чтоб его подданные горели в веселье! Иначе я применю пистолет. Повара! Несите ваши творения! Птицы хотят есть.

Блюдо за блюдом исчезали в его огромном брюхе, слепые и глухие женщины наполнили залу тыканьем и болью.