– …поделать я, если Амур пронзил меня стрелой златою. Увидел я ее и разум помрачен и сердце норовит освободиться из ставшей тесной груди. О Агнесса, душа моя! Любовь к тебе безмерна, я весь во власти этого всепоглощающего чувства, будто утлая лодчонка среди огромных волн разбушевавшегося океана. Пропал я, пропал! Нет мне спасения! Губы твои влекут подобно Эльдорадо, Агнесса…

– Да заткнись ты!

– Что? Здесь кто-нибудь есть?

– Нет.

– Вас зовут Нет, вы не из знаменитой семьи акробатов?

– Нет.

– Я уже слышал как вас зовут.

– Меня никак не зовут.

– Никак или Нет?

– Заткнись.

– Как вы грубы! Вы невоспитанны и хам! Неужели ваш учитель… ТьФу! Что это было?

– Сухие конские кизяки, дуплет. Буду бросать в вас, если не замолчите.

– Это насилие!

– Всего лишь конское дерьмо.

– Вы ответите за это!

– Вы дурак?

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Очень на то похоже.

– Какое право вы имеете меня оскорблять?

– Я имею право говорить правду и давайте на этом покончим.

– Нет уж, подождите! Каков! Нахамил и в кусты! Вы мне ответите, вы мне за все ответите! Да не кидайтесь же, это подло! Мы интеллигентные люди, мы должны понять друг друга. Наш разум нам поможет. Вы даже не подозреваете о его силе. Те чудесные и прекрасные преобразования, которые он может провести, превратив нашу жизнь в сплошное блаженство. Разум это дуновение Бога в нас, это быть может сам Бог, нужно только верить в него и преклонятся ему, тогда все будет прекрасно! Да что такое! Прекратите немедленно!

– И не подумаю. Буду швырять по вам, пока не замолчите.

– Я не могу замолчать.

– Это еще почему?

– Потому что я Туманов Василий Спиридонович, жизненный артист.

– Кто, кто?

– Жизненный артист.

– Это как?

– Это прекрасно и возвышенно. Это..

– По-моему ты шут.

– Что?

– Да-да, именно шут, дешевый шут из нищего цирка. Шут, берущий наглостью, криком и жалким видом. Зачем ты устроил это представление в штабе? Говорил идиотские речи, сверкал глазами, визжал. Тошно смотреть было на тебя. Неужели ты надеешься унижением спасти себе жизнь? Глупо. Раз уж попался, так веди себя достойно, все равно завтра расстреляют, а он как старая шлюха.

Молчание. Мухи, сверчок, мыши. Во дворе солдаты имитируют стрельбу из пушек, соревнуются, кто громче, смеются.

– Нас завтра расстреляют?

– Тебя могут посадить на кол из уважения к шутовскому рангу. Будешь и на колу обезьянничать.

– Почему вы мне тыкаете?

– Шуты всегда на ты.

– Я не шут!

– Тогда помолчи.

– Почему я должен молчать? Не хотите слушать, заткните уши!

– У меня руки связаны.

– Я здесь не причем. И вообще, кто вы такой? Строит из себя бог весть что! Сейчас подойду и начищу вам морду. Я брал уроки бокса у самого Дика Хенри, чемпиона Англии.

– И вправду дурак, даже не сообразил, что как же я могу кидать навоз, если руки связаны.

– Ты у меня договоришься! Вот возьму тебя и зарежу или задушу собственными руками. Я в Тамбовской губернии семерых задушил, из них двое мясников, здоровенные были мужики, по кварте крови каждый день выпивали, а я их задушил. Так что учти!

– Не замолчишь, буду бить.

– Откуда вы знаете, что именно завтра?

– Они долго никого не держат. Да и командир их посоветовал мне повспоминать жизнь, покаяться в грехах, к смерти приготовиться. Скотина. Сначала бил, топтал, зубы выбил, а потом с полчаса пытался в исповедники набиться.

– Такой толстый, с огромными руками?

– Он.

– Как же бьет! Я за жизнь бывал бит немало, пообвык уже, но чтобы так били, никогда не было. Невыносимо.

– Бьет сильно. И ведь еще бережется. Если бы в полную силу работал, убивал бы.

– Грязное животное! Такие как он – зловонные язвы на теле человечества, позорящие всех и вся!…

– Можешь говорить спокойно?

– Как я могу говорить спокойно, если завтра умру?

– Может и не умрешь. Закатай им истерику, продекламируй стишки, спой им пару-другую сальных куплетов и годится. Спасешься с помощью своей профессии.

– Это не профессия!

– Что просто любитель?

– Слушай же ехидная тварь! Никогда и нигде не клянчил я жизнь! Не буду этого делать и сейчас. Если мне суждено умереть завтра, то я умру с честью, как подобает воину и гражданину! Я покажу своей смертью пример мужественного смирения! Эти негодяи не дождутся ни слезинки из глаз моих, ни мольбы о пощаде из уст моих, не услышат стонов! Я буду тверд как камень и встречу эту гадкую старуху с косой дерзким взглядом и криком «Да здравствует свобода!»…