– Уильям, почему ты выбрал этот клоповник? – спросила Джейн, оглядывая сырую каморку. – Честное слово, твоя тауэрская камера и то была просторнее.

– Верно – я ее шагами измерил. Тюремная камера больше. Мистер Миллс подыскал приют в Смитфилде, но мне хотелось быть ближе к месту казни.

– Ты считаешь, здесь безопаснее?

– Сама подумай, Уин: неужели лорд-комендант бросится обшаривать окрестности Тауэра?

Джейн поняла.

– Даже если твое отсутствие уже обнаружено, стража потеряла несколько часов на пустые поиски. Наверняка первым делом они направились в порт.

– Вот именно. Только, подозреваю, Мозли откроет пропажу самое раннее завтра на рассвете, а тогда уж он и вовсе не станет меня преследовать. Решит, что я уже высадился во Франции.

– Значит, по-твоему, здесь можно отсидеться?

– Через несколько дней, когда пройдет казнь и потускнеют впечатления от нее, мы выйдем отсюда. – Из груди графа вырвался тяжкий вздох. – Лорд Дервентуотер так молод. Я, по крайней мере, успел пожить, познал счастье любви.

– Когда зачитывали приговор, лорд Дервентуотер держался молодцом.

– Это потому, что мужества у юного лорда больше, чем у всех нас, вместе взятых. Конечно, за исключением тебя, дорогая моя жена. Самое скверное, что Дервентуотер никогда не был ревностным католиком. Бедняга уступил требованиям жены и ее родичей, которые отличаются фанатизмом, если речь идет о вере. – Граф скривился. – Дервентуотера ждало блестящее, безоблачное будущее. Он примкнул к восстанию, в глубине души не считая его необходимым или перспективным.

– Знаешь, по пути в Лондон я познакомилась с другом лорда Дервентуотера.

– Неужели?

– Это Джулиус Саквилль. Лорд Саквилль, если точнее. Ты слышал о нем?

Уильям наморщил лоб.

– Да, слышал. Он сказочно богат; кажется, наши отцы были дружны. Если я правильно помню, Дервентуотер упоминал Саквилля. Надеялся встретиться с ним. Свидание запретили. Наверно, Саквилль был на оглашении приговора; впрочем, я не знаю его в лицо.

– Жаль, что и мне не представился случай встретиться с ним в Лондоне, – пробормотала Джейн больше для себя, чем для графа. – Полагаю, Саквилль ехал специально ради встречи с Дервентуотером. – Не желая больше говорить о Джулиусе, Джейн сменила тему. – А как попал в ряды восставших лорд Кенмур?

Уильяма, мужа Уинифред, легче легкого было отвлечь от мыслей о Саквилле.

– Кенмуру далеко за сорок; он – один из заговорщиков, разрабатывал план с вторжением французской армии. Он был нашим связным с королевским двором в Сен-Жермен-ан-Ле.

– Иными словами, его роль в восстании значительна и он за это поплатится?

– Я не считаю, что хоть один восставший должен подвергнуться наказанию! Впрочем, Кенмур сам выбрал свою судьбу. Хотел участвовать в свержении английского монарха, собирался впустить в страну французов. А Дервентуотер в известном смысле невиновен. Он даже в битве казался почти ребенком.

– У Кенмура есть семья?

– О да. Его трагедия в том, что, не имея опыта ведения военных действий, он взялся командовать войском. Поражение было неизбежно. У Кенмура осталась жена, с которой он прожил всего пять лет, и четверо детишек – три сына и дочь. – Уильям снова вздохнул. – Ах, если бы только я мог…

– Не нагнетай, Уильям, – велела Джейн. – Мне даже неизвестно, где размещены остальные узники.

– Наверно, жены просто недостаточно их любят, – произнес граф, пытаясь разрядить атмосферу, ибо тоска сгущалась вокруг них. – Ляжем спать, дорогая моя Уини. Дай я обниму тебя, чтобы удостовериться – это все не сон, а явь.

Они легли, не раздеваясь, на узкую койку, прижались друг к другу, нашли удобную для обоих позу. Впрочем, такую позу находят все влюбленные. Даже вонь вареной капусты, разносившаяся по каморкам доходного дома, не могла испортить настроение Уинифред и Уильяма. Еще бы – ведь граф избегнул меча! Несколько минут супруги лежали тихо, наконец граф рискнул заметить своим глубоким голосом:

– Уин, любовь моя, я даже не представлял, что тебе известны такие колоритные выражения!

Граф имел в виду сцену с пощечиной.

Койка затряслась от их общего хихиканья. Интересно, думала Джейн, сможет ли Уинифред когда-нибудь загладить впечатление от слов «твою мать»?

Через несколько минут Джейн поняла, что Уинифред погрузилась в глубокий сон. Она радовалась тишине, трепетала, слушая ровное дыхание красавца графа рядом с собой и ощущая прикосновение его сильного, мускулистого тела, обвившего «хозяйку». Джейн представляла, как будет нежиться в объятиях своего Уилла. К ее досаде, в мечты постоянно вторгался образ Джулиуса Саквилля. Это мускулистый Саквилль обнимал Джейн, это он грел ей спину в постели. Джейн разозлилась и, преисполненная чувством вины, отпустила сознание, скользнула в сон Уинифред.