Шрифт:
Джейн сообщила, из какого конкретно будущего ее занесло.
«То есть ты будешь жить через двести лет после меня? В голове не укладывается!»
«Да, в это трудно поверить. Но объяснять я не стану».
Впрочем, Джейн рассказала о причинах и обстоятельствах своего появления.
«Значит, ты собираешься замуж за Уилла Максвелла?» – недоверчиво уточнила Уинифред.
«Твой муж и мой жених тесно связаны через поколения», – сказала Джейн, уклонившись от прямого ответа.
«Удивительно! Я бы ни за что не поверила, если бы на себе не испытала. Но ты не ответила на мой вопрос. Ты действительно хочешь выйти за Уилла? Дело в том, что я физически ощущаю твое нежелание это делать».
«Я должна стать его женой».
«Почему?»
«Сама подумай, на какие жертвы я ради этого пошла».
«Это не ответ, Джейн».
Джейн скривилась.
«Ты живешь в такое время и в таком обществе, где все дышит романтизмом. И тем не менее твои современники заключают браки с равными себе по богатству и родовитости».
«Лично я вышла замуж по любви. И знаешь что? По-моему, в каком бы веке люди ни жили, важнее любви ничего нет. Ибо к чему все остальное, когда отсутствует любовь?»
«Любовь», – протянула Джейн – так произносят слово, смысла которого не понимают.
«Ты любишь Уилла Максвелла?»
«Я должна его любить».
«Звучит неубедительно. Любовь – в смысле, любовь мужчины и женщины – подобна сумасшествию. Влюбленный не заботится о собственной безопасности; если понадобится, умрет за предмет своей любви».
«Вот именно. Я рисковала жизнью ради Уилла».
«Ты рисковала жизнью ради себя, Джейн. Ты думала о своем будущем, а не о будущем Уилла».
«Не говори так». – Обвинение резануло по сердцу.
«Нет уж, скажу. Потому что таково мое мнение. За время наших странных отношений я успела тебя узнать, Джейн. Ты пытаешься сама спастись, а не спасти Уилла Максвелла. Ты хочешь выйти за него потому, что тогда, как тебе кажется, жизнь наполнится смыслом. А не потому, что понимаешь, как нужно любить этого человека».
«Все иначе».
«Это твое право. Но я видела тебя с другим мужчиной – и читала твои мысли об Уилле. О, Джейн, как велик разрыв между этими двумя! Твои чувства к жениху ни в какое сравнение не идут с чувствами к Джулиусу Саквиллю. Можешь сколько угодно думать, что загнала Саквилля в самый дальний угол памяти, да только это теперь и моя память тоже, и я знаю: Саквилль постоянно присутствует в твоих мыслях. Ты ощущаешь его прикосновения, его поцелуи. Ты никогда не забудешь, что возлегла с ним».
«Ты не права, Уинифред».
«Неужели? Тогда почему мои щеки пылают от стыда – твоего стыда?»
Ну вот и настал момент истины.
«Уинифред, у меня нет опыта в таких делах. Скажи – вчера ты намекала, что беременна?»
Замешательство графини не заняло и двух секунд.
«Я перенесла достаточно выкидышей, Джейн. Но я всегда чувствую, что забеременела, причем с первых часов. И меня всегда жестоко тошнит».
«Ты уверена, что тебя тошнит от беременности, а не от вида казни?»
«В этом даже ты уверена».
Джейн вздохнула. Уинифред, судя по всему, не даст ей сорваться с крючка. Впрочем, разумнее отложить допрос до лучших времен. В животе бурлило и булькало, поднималась тошнота – так из трясины выходит на поверхность болотный газ. Довольно разговоров о Джейн и Уилле. Джейн не станет спорить – Уинифред причинила ей достаточно боли, уличив во лжи. Уилл – он как спасательный круг; Джейн повиснет на нем, а иначе она с ума сойдет. Ей казалось, на оставшемся участке пути по линии лей она сумеет убедить себя, что Джулиус и все с ним связанное – просто сон, навеянный магией. А сны не считаются. Никто – и тем более Уилл – никогда не узнает, что Джейн оставила здесь, а она сама со временем научится думать, будто все произошло с Уинифред, а не с ней. Действительно: Джулиус смотрел в лицо Уинифред, ласкал тело Уинифред. Джейн он вообще не знал.
«Я рада за тебя. Надеюсь, это дитя ты благополучно произведешь на свет. Впрочем, для женщины в твоем положении путешествие в Шотландию, а затем во Францию может представлять опасность».
«Я не стану думать об опасности – просто поеду, и все».
Кое-что оставалось непонятным для Джейн. Она не хотела спрашивать напрямую, но вопрос возник в ее мыслях, и Джейн не успела скрыть его.
«Я думала, токсикоз – так у нас называют тошноту – бывает только в первые месяцы беременности».
«Так и есть, насколько мне известно».
«Значит, ты всю дорогу была беременна?»
«Нет».
Уинифред ответила с легким стеснением, в то же время как бы подводя Джейн к разгадке.
«Не понимаю».
«А мне кажется, отлично понимаешь!»
Джейн мысленно нахмурилась – собственные слова показались путеводной нитью, с помощью которой она сопоставила факты и вычислила связи. Ее словно током ударило. «Он жаждал обладать телом Уинифред, – повторила Джейн. И добавила: – И тело Уинифред он…» Не нужен был ни ангельский хор, ни дневной свет, чтобы оформилась страшная догадка. Кислота подступила к горлу Уинифред, окатила краешки языка – а повинна в этом была Джейн, и только Джейн. Таким оказался вкус осознания: сначала шок, потом – легкий шум в голове. Дислокацию шума Джейн не могла определить, потому что он сопровождался усиленным сердцебиением Уинифред.