Уинифред поплелась за ширму, где ее снова вырвало. Потом, опустошенная, обессиленная, она села на кровать. Одна мысль не давала ей покоя. Происходило нечто неправильное. Джейн достаточно времени провела в теле Уинифред, чтобы понять: нынче привычное недомогание имеет иной характер.

Слишком сильно ее тошнит. Внутренний голос подсказывал, что тошнота вызвана не только зрелищем казни. Когда последний раз была менструация? Уинифред не помнила. Последние месяцы она все время хворала и этому обстоятельству приписывала отсутствие кровотечений. Возможно, она покинула Шотландию, уже имея под сердцем нового маленького Максвелла?

«Ты беременна?» – спросила Джейн, но Уинифред не ответила. Внимание ее поглощал граф.

– Понадобилось целых два удара, чтобы лишить Кенмура головы. Успокойся, Уильям, любовь моя, забудь об этом.

Уинифред не призналась, что перед вторым ударом сомкнула веки – и правильно сделала. О том, что второй удар был успешным, ей сообщила дружно выдохнувшая толпа: слава богу, отмучился страдалец.

Гул толпы все еще стоял в ее ушах, пока миссис Миллс возилась с перчатками – сняла их, почувствовала, что в каморке ужасно холодно, и снова натянула на свои длинные бледные пальцы.

– За мной никто не следил, будьте покойны, – задыхаясь после подъема на лестницу, пропыхтела миссис Миллс. – Более того: все, кому было известно, что вы, дорогая графиня, остановились в моем доме, считают, что вы давно покинули Лондон. Я сама распространила этот слух.

Уинифред поднялась, обняла подругу.

– Вы рисковали, идя к нам, милая миссис Миллс. Почему?

– Причин много. Я слыхала, нынче вечером за вашу голову, милорд, назначена изрядная цена.

Джейн с Уильямом обменялись испуганными взглядами.

– Вы совершили дерзкий и смелый поступок, дорогие мои, но, боюсь, не стоит и дальше испытывать судьбу. Вы оба должны бежать из Англии.

– Мы с вами говорили об Италии, миссис Миллс.

– Верно. И я даже взяла на себя смелость связаться с одним человеком. Он служит в посольстве Венеции. Уверена, вас обоих удастся переправить во Францию, где вы должны обратиться за помощью к королеве Марии-Беатрисе. Ее величество не откажет, и тогда вы без промедления уедете в Италию. Отправляться нужно завтра, до рассвета.

– Поедет один Уильям, – заметила Джейн, даже себя удивив этой фразой. Похоже, Уинифред вступала во владение собственным телом.

Уильям округлил глаза, миссис Миллс чуть приоткрыла рот.

– Похоже, вы забыли про малютку Анну. Кроме того, раз мы отправляемся в изгнание, значит, нужно забрать документы и драгоценности, которые я зарыла в саду. Только так мы сможем обеспечить будущее нашему сыну.

– Почему бы не послать за Анной надежного человека? А Мэри, моя сестра, я уверен, без труда отыщет бумаги и драгоценности. Едва ли следует рисковать… – Тут Уильям запнулся.

Видимо, он, как и миссис Миллс, по лицу Уинифред понял: в этом вопросе перечить ей не стоит. Это было странно. Идея снова ехать в Шотландию исходила не от Джейн – она-то с радостью сбежала бы из Англии из чувства самосохранения, увеличила бы расстояние между собой и людьми короля, затаилась бы и все силы бросила на возвращение в тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Увы: власть перешла в руки Уинифред. Конечно, Джейн уже некоторое время чувствовала: Уинифред крепнет, неизвестная стихия, в которой она до сих пор пребывала, отпускает ее душу. Но сегодня впервые Джейн ощутила, что Уинифред наличествует в их общем теле – и контролирует это тело.

«Дорогая Джейн, – прошептала Уинифред, – прошу тебя, потерпи еще чуть-чуть – мы должны съездить за Анной и документами».

«А ты достаточно окрепла?»

«Я сильна твоей силой».

«Тебе, наверно, неприятно, что я в твоем теле. Мне бы на твоем месте было неприятно».

«Ты спасла моего мужа, измыслив хитроумный план; ты проявила отчаянную храбрость. Ты спасла заодно и меня, и будущее нашей семьи. Откуда же взяться неприязни?»

«Но теперь-то ты вернулась!»

«Думаю, да».

«Следовательно, и я могу вернуться в свой мир».

«Кто знает, милая? Надеюсь, так оно и есть, и так было бы лучше и мне и тебе. Да только я должна ехать в Шотландию. Ты ведь меня не оставишь?»

– Надеюсь, ты поедешь не одна? – произнес Уильям, вмешиваясь в странный разговор. Голос звучал чуть надменно. Джейн видела: граф осторожничает. В конце концов, его супруга уже неоднократно доказала, что не принадлежит к категории обычных женщин. А пощечина, которую она отвесила графу! А выражение «твою мать»! Джейн чуть ли не хихикала, вспоминая эти инциденты. Однако граф, похоже, вздумал вернуть себе главенство в семье, право на последнее решение.