Когда они вышли, Каран схватил Амриту за руку и выпалил скороговоркой:

— Тебе надо уехать, и как можно быстрее.

Она недоверчиво вгляделась в его лицо:

— На чьей же ты стороне?

— Доверься мне. Я на твоей стороне. И не только сейчас, но и раньше, всегда. Это так, Амрита, ты должна поверить мне. Мое поведение может показаться тебе странным, но я делаю это для тебя. Эта женщина опасна. Я вошел в ней в доверие, чтобы защитить тебя, если она решится на очередное безумство. Она думает, что я с ней заодно. Я хочу, чтобы она доверяла мне, зависела от меня. Что-то должно случиться, и очень скоро. Я на грани прорыва. Это вопрос нескольких недель. Она мне все расскажет. Все, что задумала. Не будет неожиданностей, не будет тайн. Пусть она думает, что я на ее стороне.

Амрита ничего не поняла из его сбивчивой речи, но чтобы вникнуть, не было времени. Минкс могла вернуться в любую минуту. Им мог больше не представиться шанс поговорить.

— Каран… помоги мне… спаси меня от нее! — взмолилась девушка.

— Я это и делаю, крошка, но я не могу сейчас все объяснить. Мне нужно, чтоб Минкс доверяла мне. Если в будущем мое поведение покажется тебе странным, вспомни этот разговор. Подумай, что мы сейчас в храме. Я не стал бы лгать перед иконой.

Амрита тихо плакала, когда вернулись Шейла и Минкс. Последняя бросилась к Амрите:

— Боже! Боже, Каран, ты довел бедняжку до слез?

— Отнюдь. Я просто объяснил ей, что будет лучше для нее же, вот и все.

Минкс подозрительно посмотрела на них, но ей пришлось удовлетвориться этим туманным объяснением.

— Ладно, раз мы теперь стали друзьями, нужно официальное подтверждение.

Из кармана брюк она достала швейцарский нож и быстро сделала надрез на своем запястье. Пораженные спутники увидели струйку крови, стекавшую по ее руке. Минкс повернулась к Амрите и торжественно произнесла:

— Перед лицом этих двух свидетелей пусть эта кровь будет залогом моей вечной преданности.

Не дожидаясь какой-либо реакции от Амриты, Минкс смазала своей кровью ее лоб и нанесла немного на ее волосы.

Пока все трое находились в замешательстве, Минкс встала на колени перед алтарем. Когда она поднялась, лицо Карана приобрело суровое выражение. Словно четверо зомби, они покинули церковь.

Когда вышли на улицу, Минкс сказала Карану:

— Ты, наверное, сказал ей, что вынужден притворяться моим верным другом. Не трудись отрицать, дорогуша, все правильно. Все идет по моему плану, даже твое предательство. Вопрос только в том, кто кого надувает? — Она грустно посмотрела на помертвевшую от ужаса Амриту.

Издалека они заметили священника, направлявшегося к церкви. Было время вечерней службы. Когда они вернулись в джип, послышался звон колоколов. Минкс перекрестилась и прошептала Амрите на ухо «Аминь».

Два дня спустя Амрита прощалась с Шейлой в бомбейском аэропорту.

— Ни в коем случае никому не говори, когда и куда я уехала. Обещаешь?

Шейла заверила ее, что будет молчать.

— Только будь осторожна, она способна на все, если ей приспичит выведать, куда я делась.

— Не беспокойся, — беспечно засмеялась Шейла. — На этот раз ее штучки не пройдут. Завтра возвращается мой парень. Ты с ним пока не знакома, но с Вики никто не захочет связываться.

Объявили рейс, девушки тепло распрощались. Амрита специально купила билет в салон бизнес-класса, чтобы избежать общения с другими пассажирами. После интервью, которое она дала двум популярным телепрограммам, а также ее фотографий на обложке журнала «News Asia», объявившего Амриту супермоделью десятилетия, она стала очень трепетно относиться к сохранению своего инкогнито.

Амрита не получала удовольствия от полета. Взвинченная, невыспавшася, она даже не заметила, что кто-то сел рядом. Стюардесса подошла с подносом конфет.

— Принесите, пожалуйста, стакан воды, — попросила Амрита. Когда та выполнила просьбу, девушка не удержала в руках стакан и случайно опрокинула его на сидящего рядом. — О боже! — в испуге воскликнула она. — Простите ради бога, я не заметила вас!

Мужчина убрал свою черную ручку «Mont Blanc», снял очки от «Cartier», достал свежий платок и широко улыбнулся. — Мисс Аггарвал, я был бы счастлив, если бы вы окатили меня еще раз. — У него оказался глубокий приятный голос с сильным акцентом.

Сбитая с толку Амрита продолжала бормотать сбивчивые извинения, пытаясь промокнуть его рубашку. Он мягко остановил ее.

— Не беспокойтесь, это всего лишь рубашка. Сама высохнет.

Карие глаза, окруженные еле заметной сеточкой морщинок, смеялись, в густой шевелюре поблескивала седина. «Ему слегка за сорок», — подумала Амрита, прикидывая, не выглядят ли ее глаза опухшими.

— В жизни вы гораздо красивее, чем на фотографиях, — продолжал незнакомец, — они даже близко не передают ваше очарование.