— Я знаю, — горячо шепнула она, отстраняясь. — Пока я тебя не чувствую, но это только пока.

Она сорвала с меня камзол и, выправив рубаху из штанов, расстегнула пуговицы. Я не сопротивлялся, наблюдая за ее действиями.

— Какое тело, — восхищенно шепнула Милада и провела острым ногтем от моего горла до ременной пряжки, оставив на коже красную полосу. — Мы бы с тобой прекрасно провели эту ночь, а на утро ты бы проснулся со щенячьей преданностью в глазах. Но, к сожалению, мой лунный календарик почему-то дал сбой. Так что недельку придется подождать. Чувствуй себя как дома, Темный.

Она расхохоталась и покинула комнату. Щелкнул замок, и я оказался взаперти.

— Стерва, — выдохнул я и от переполняющих эмоций не придумал ничего лучше, чем запереться изнутри.

Вот это попал! Просто так уйти из замка мне не дадут, это как пить дать. Дверь слишком прочная, чтобы ее выломать. Окно…

Я подошел к окну и посмотрел вниз. Метров пятнадцать до земли. Нечего и думать о том, чтобы спрыгнуть. Тем более, я все равно окажусь во дворе замка.

Внезапно нечеловеческая усталость накатила на меня. С трудом переставляя ноги, я кое-как добрался до кровати и буквально рухнул в мягкую перину. И тогда мне приснился Сон.

Бледно-желтая луна висела над лесом и сквозь причудливое переплетение ветвей казалась зависшим в небе человеческим черепом. Глухо крикнула сова, и я пригнулся, пропуская над собой ночную хищницу. В небе мелькнул силуэт нетопыря, в дупле на уровне моего лица светились два желтых глаза. Слева послышался шорох, я резко обернулся, но заметил лишь мелькнувшую в кустах серую тень. Лес жил собственной ночной жизнью и ему не было дело до чужака, пришедшего на его территорию. Не мешает охотится и ладно.

Я огляделся. Деревья росли не слишком часто, рядом с дубами и кленами тянулись ввысь гигантские сосны. В лесу было темно, и жалкий свет луны не спасал положение. Но тем лучше было видно небольшой огонек, горящий в глубине леса.

Не раздумывая ни секунды, я направился в ту сторону. С каждым шагом источник пламени приближался и становился все больше и больше. К тому же становилось жарко. Казалось, что в лесу разгорается собственное маленькое солнце.

Еще через несколько шагов я оказался на поляне, в центре которой стоял двухэтажный кирпичный дом. Рядом с домом стояла кузня, в которой полыхал гигантский горн. Именно горн и являлся источником тепла и света, на который я шел. В кузне было пусто, но на поляне была расстелена скатерть. На ней стоял кувшин с вином, три глиняных кружки, тарелка с хлебом и блюдо с копченым мясом.

Рядом, по-турецки поджав под себя ноги, сидел седовласый мужчина лет сорока, одетый в рубаху с коротким рукавом и подкатанные до колен штаны. Босоногий мужчина читал книгу, лежащую у него на коленях, но едва я ступил на поляну, как он тут же поднял голову. Брови его изумленно поползли вверх, он отложил книгу в сторону и, поднявшись на ноги, бросился к дому.

Я уже подумал, что мужчина пытается скрыться от меня, но тот распахнул дверь и крикнул:

— Эй, идите сюда. Скорее! Он пришел!!!

Мгновение спустя раздался топот и в дверном проеме появились еще двое мужчин. Один в кожаном фартуке, с длинными волосами, перетянутыми кожаным ремнем и могучими мускулистыми руками. Другой — со светлыми волосами, в красном длинном хитоне с рукавами и зеленом жилете.

Всех троих я уже видел и всех троих знал. Хотя ни разу с ними не встречался и не думал, что когда-то встречусь.

Три Бога, три Ремесла — Гончар, Кузнец и Ткач — стояли передо мной. Или это я стоял перед ними. С какой стороны посмотреть.

— С чего ты взял, что это он? — голосом, напоминающим треск ткацкого станка, спросил мужчина в жилете.

— Потому что больше некому, — ответил Гончар, но все же обратился ко мне: — Это же действительно ты?

— Да, это действительно я. — Ведь это и в самом деле был я.

— Убедился? — спросил бог глины.

— Более чем, — ответил за Ткача третий бог. Голос его напоминал рев пламени в горне. — Наконец-то.

Он спустился с крыльца и протянул мне для пожатия руку. Я с некоторой опаской пожал ладонь, в которой без проблем поместилось бы три моих. И не ошибся в своих опасениях. Мою руку сжало, словно тисками, из глаз непроизвольно брызнули слезы. А бог с усмешкой смотрел на меня сверху вниз.

И тут, словно дожидаясь прикосновения божественной силы, на моей груди забилась бабочка. До этого момента она была неподвижна, но сейчас неожиданно затрепыхалась, наполняя мое тело силой.

Я ответил богу рукопожатием, по силе ничуть не уступающим его собственному. Улыбка медленно сползла с лица кузнеца, и он отнял руку.

— Да, это он, — кивнул он, оборачиваясь, и я увидел, какое нечеловеческое облегчение вползло на лица богов.

— Вы меня ждали? — удивленно спросил я.

— Ждали. Очень давно, — Ткач тоже сошел на землю и подошел к скатерти. — Присаживайся.