К вечеру третьего дня, когда наш небольшой отряд буквально вылетел на берег реки в дневном переходе от Кардарана, я наконец-то объявил привал. Скакуны то не утомились, но я буквально влился от усталости, хотя три дня почти не вылезал из седла. Но поддерживать существование четырех некротических созданий не самого простого строения и функционирования, да еще и сумасшедшая скачка давали о себе знать, так что когда мы остановились на песчаном берегу реки я буквально сполз на песок.

— Эх, чудо-конь! — воскликнул Ламберт бодро соскакивая со своей лошадки.

— Ага, и кормить совсем не надо, — поддакнул Пауль. — Темный, а раньше ты таких создать не мог? Например, когда мы по болотам драпали?

— В том то и дело, что не мог. — Я закрыл глаза и сложил руки на груди. — Не в службу, а в дружбу, разбейте лагерь самостоятельно, я слишком сильно устал.

— Да не проблема, — откликнулась Кира, выуживая из своих бездонных запасов две лески с крючками. — Кто на рыбалку?

Пока Кира и Пауль вдвоем ходили к реке и ловили ужин, Ламберт расчистил небольшой участок пляжа от веток и мусора, вырыл яму для костра, сложив в нее эти самые ветки, набрал котелок воды и повесил над огнем. Вскоре вернулись наши рыбаки, за пять минут перечистили какую-то мелкую рыбешку, Кира добавила в котелок соль, перец и какие-то травки и через полчаса мы уже хлебали горячую уху. Правда без картошки и так любимых мною кружочков морковки, но как я уже говорил, хорошая компания лучшая приправа к любой трапезе.

— Если будем двигаться с такой скорость, — похлопал себя по набитому животу рыцарь, — то завтра к полудню будем уже в Кардаране.

— Отлично, — силы уже почти восстанавливались, что опять же было намного быстрее, чем раньше. — Надеюсь наши коняшки смогут переплыть реку. Не хотелось бы искать мост или брод.

— То есть ты не знаешь, плавают ли твои звери? — удивилась воровка.

— Не знаю, — честно признался я. — Хотя думаю, что плавают. Завтра проверим.

— Тогда давайте спать, — решил Ламберт. — А то я все-таки отбил себе кое-что на спине этой костомыги.

— Но-но, — рассмеялся я. — Не обижай моих лошадок. А то они тебя покусают.

— Да уж, такая если цапнет, мало не покажется… Тсссс! — перебил шут сам себя. — Слышите?

Я не услышал, но скорее почувствовал, как заволновался магический фон у берега. Кто-то выбрался из воды и наблюдал за нами. Мы-то сидели у костра и были хорошо видны, а ночного гостя скрывала темнота, и его видно не было. Одно я мог сказать наверняка — это был не человек. В одном месте у реки висел туго сплетенный жгут из голубых нитей — стихии воды. Если нити в самой реки были направлены вдоль течения, то у существа они сплетались и образовывали клубок, который вращался, словно волчок.

— Что-то плохо горит, — Пауль наклонился к костру, намереваясь пошевелить в нем палкой, но вместо этого внезапно выхватил из огня пылающую ветку и метнул в темноту.

Он, конечно, не попал, зато в мигающем свете факела мы разглядели кусок толстого водянистого тела, покрытого бородавками, короткую волосатую руку и часть приплюснутой сверху головы. Существо разразилось заковыристыми проклятиями и секунду спустя с тихим всплеском ушло под воду. Следом до нас донеслось шипение упавшего в реку факела, и наступила тишина.

Выбрав из костра еще одну ветку потолще, мы осторожно двинулись к реке, освещая себе путь импровизированным факелом и держа оружие наготове. Естественно, ни на берегу, ни у берега мы никого не обнаружили. Лишь пара следов на мокром песке, еще не смытых волнами, напоминали о том, что здесь кто-то был. Довольно странные следы, надо заметить.

— Словно человеческие ступни с перепонками, — озвучил общую мысль Ламберт, внимательно разглядывая песок. — Никогда ни о чем подобном не слышал. А вы?

Я и Пауль отрицательно замотали головами. Кира лишь пожала плечами.

— Может, водяной? — предположил я.

— Может и водяной, — как-то слишком легко согласился шут. — Ты когда-нибудь видел водяного?

— Ни разу.

— Вот и я ни разу. Так что это вполне может быть водяной.

— М-да.

Мы замолчали, запутавшись в собственных рассуждениях и не зная, что еще сказать. Хотелось спать и какой-то водяной, нарушающий наш покой меня не слишком волновал.

— Эй, — на всякий случай крикнул я во тьму. — Мы не причиним тебе вреда. Просто переночуем на берегу и уйдем.

Ответом нам была тишина.

— Хам, — буркнул шут.

Я хотел было возмутиться, но понял, что Ламберт имеет в виду жителя реки. Развернувшись, мы вернулись к костру и измученные попадали на песок, не позаботившись даже выставить часовых.

Как оказалось, зря. Потому что очнулся я от того, что меня куда-то волокли. Волокли как-то странно, рывками, так, что песок взлетал в воздух и осыпал меня с головы до ног. Что меня в первую секунду удивило больше всего, так это то, что руки мои не были связаны. Потом я приоткрыл один глаз и увидел интереснейшую картину. Меня волокли к воде, держа за ноги. У существ верхняя половина туловища была женской, а нижняя представляла собой рыбий хвост, но назвать существ русалочками у меня не повернулся бы язык. Русалки, а то и русалищи. Человеческие тела принадлежали отнюдь не юным девам. Желтая, в складках кожа, сухие руки, дряблые груди. Лица были прикрыты грязными седыми волосами, водянистые бесцветные глаза пылали неистовой злобой, во рту помещалось не меньше трех десятков острых мелких черных зубов. Острый нос дополнял образ типичной ведьмы из сказок, только разве что хвост все портил.