Однако мы все трое поднялись и, накинув плащи, вышли на крыльцо.

— Ну? — вновь проворчал Пауль. Я его прекрасно понимал. В сгустившихся сумерках разглядеть что-то было уже сложно, особенно если не знать, куда смотреть.

— Сюда идите, — девушка появилась из-за угла дома.

Мы последовали за ней и остановились рядом с окном кухни.

— На землю смотрите.

Я опустил глаза. Прямо под окном в грязи четко отпечатались следы. Пара детских человеческих следов, в окружении нескольких десятков козлиных копыт.

— Насколько я помню, здесь никаких следов не было, — пробормотал Ламберт. — Мы ведь тщательно исследовали окрестности дома. Есть предположения, кто бы это мог быть?

— Ну, судя по следам, здесь был пастух со стадом коз, — усмехнулся я. — Но мы ведь с вами прекрасно понимаем, что этого не может быть.

— Босиком в такую погоду могут ходить только умалишенные люди.

— Либо те, кому холод уже не страшен.

— Что ты имеешь в виду, Темный?

— Я имею в виду, что нам нужно убираться из этой деревни. Не такая уже она и заброшенная.

— По-твоему, мы не справимся с мальчиком-пастухом? — усмехнулся Пауль.

— Меня больше волнуют его козлы. Собирайтесь. Мы уходим.

— Нет, — неожиданно ровным и четким голосом проговорил рыцарь.

— Что значит «нет»? — мне показалось, что я ослышался.

— Я не собираюсь снова мокнуть всю ночь под плащом только из-за каких-то следов на земле.

— Действительно, Темный, — поддержал друга Ламберт. — Может, твои опасения не имеют под собой основания.

— Кира?

— Я тоже думаю, что нам лучше переночевать в доме, — девушка отвела глаза.

Я посмотрел на темное небо, следы на земле и теплый огонек, светящийся в окне. Может, и в самом деле я напрасно волнуюсь. Нам всем нужно хорошо отдохнуть перед топями и ночь в тепле будет для этого как нельзя кстати.

— Хорошо, — вздохнул я. — Но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Всю ночь кто-то ходил под окнами, вздыхал, хихикал, постанывал. Но когда кто-нибудь из нас выходил на улицу, то никого не находил. Только вокруг дома оставались следы козлиных копыт. А вот детских следов не было. Но между козлиных копыт всегда оставалось пустое место, словно там кто-то двигался, не касаясь земли.

— Достали меня эти смеющиеся козлы, — Ламберт в который раз вернулся в комнату и зарылся в сено. — Поспать не дают.

— Ну, и кто был прав? — я лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.

— Какой умный, — огрызнулся Пауль, отворачиваясь к стене. — Утром я им всем рога поотшибаю.

— Каким образом? Вряд ли они покажутся тебе утром, если не показываются сейчас.

— Вот и посмотрим, — буркнул рыцарь. — Надо было ловушку поставить. Кира?

— Делать мне больше нечего, только козлов ловить, — сквозь сон пробормотала девушка. — Дайте поспать, в конце концов, ноете не хуже козлов.

Мы пристыжено замолчали, и скоро усталость закрыла наши глаза, и даже сопение и хихиканье под окном не помешало нам заснуть.

Утром странности не закончились. Проснувшись и выйдя на улицу чтобы умыться, мы ничего не обнаружили, хотя ночью грязь пестрела от козлиных следов.

— Неужели нам все это померещилось? — Пауль таращился на землю, но следы не появлялись.

— Сразу четверым? — не поверил Ламберт.

— А что? Когда мы были в степи, нам тоже казалось, что мы скачем вперед. А на самом деле оставались на месте.

— Там было совсем другое. Ладно, седлайте лошадей.

С утра тучи немного рассеялись, и выглянуло солнце. Грело оно не по-осеннему жарко, и от земли начал подниматься пар. Я распахнул плащ, но прятать его не стал. Погода была слишком переменчива.

Мы уже приближались к окраине деревни, когда ехавший впереди Пауль остановил коня. За ним остановились Ламберт и Кира.

— В чем дело? — поинтересовался я, подъезжая к друзьям и останавливая Годрика.

— Я не могу двинуться дальше, — прорычал сквозь зубы рыцарь. — Просто не могу и все.

— Что значит, не можешь? — я тронул коня вперед, но Годрик не двинулся с места.

Я хмыкнул, слез с коня и шагнул вперед. Вернее попытался шагнуть. И не смог. Мое тело прекрасно меня слушалось, но я был не в силах сделать шаг. Обычный шаг вперед.

— Что за черт? — пробормотал я и вновь попытался сделать шаг. И вновь ничего не получилось. Все внутри меня, все мое существо противилось этому шагу. Это было похоже на борьбу с самим собой. Борьбу, в которой выиграть невозможно.

— Я же предупреждал, — с мрачной улыбкой пробормотал я, после десяти минут неудачных попыток пересечь границу деревни.