Даже если допустить, что Анька находится на хуторе, то, как она туда попала? Значит, она, либо выехала туда сегодня рано утром, либо еще вчера, потому что ночью в эту глухомань никто не попрется. Но вчера у нее и в мыслях не было ничего подобного — вчера она собиралась выходить ко мне на работу… и где тот, с кем она приехала? Волхв?.. Хотя он же каким-то образом попадал из своей Волховки на Чугайновский хутор быстрее, чем мы со Славкой доезжали на машине… Вадим нервно затушил сигарету. Почувствовал, что вместе с этим оборвалась цепочка его мыслей и закурил новую. …Ну, а что мне стоит прокатиться до этого чертова хутора, и убедиться… в чем? Что все реально? Или, что Катька пытается выгородить подругу? Потом они наскоро слепят «легенду», которую уже нельзя будет проверить — например, как она легла спать дома, а проснулась на хуторе или еще что-нибудь в том же духе. Как в случае с Настей, которая исчезла перед самым моим приходом в парк… Нет, надо все-таки расставить все точки — тут на хутор-то сгонять, не так уж далеко… Он вспомнил рассказ безногого. …А вдруг Аня оказалась в плену этих неведомых сил?.. Вдруг ей там плохо, и она нуждается в помощи?.. Какое же наивное существо человек! — Вадим еще пытался бороться со своим нелогичным решением, — он, блин, готов поверить в любую белиберду, лишь бы оправдать того, кого хочет оправдать! А эта проститутка пьет сейчас пиво с очередным мужиком, который тоже дал ей сто баксов. И вот это, есть правда… Но сколько б Вадим не повторял последнюю фразу, надежда, что Аня на хуторе, не проходила. Наверное, он слишком хотел в это верить; набрал номер.

— Собирайся. Полчаса хватит? Мы едем на хутор.

— Да?.. — растерялась Катя, даже не ожидая такого поворота. Блин, а если Аньки там нет?.. Ведь сон — такой же, как и тысячи других, бредовый и безосновательный — тогда что?.. Но отступать было некуда, — хорошо, я спущусь через полчаса…

Аня проснулась сама, когда солнце еще не поднялось. Рассвело, видимо, уже давно, но пока лишь легкий утренний туман стелился над рекой, делая пейзаж очень уютным и немного загадочным. Было так тепло, что даже ночью, лежа на земле в одном тонком платьице, она не замерзла, но пока не опустилась и безумная испепеляющая жара — даже воздух казался еще свежим, и ветерок с реки дышал какой-то сиюминутной прохладой.

А, может, ее разбудили птицы, тоже поймавшие этот короткий миг до наступления адского пекла, чтоб вдоволь напеться перед тем, как скрыться в лесной тени — их трели слышались ото всюду, словно здесь у них была большая концертная площадка.

Блестящая синяя стрекоза зависла над Аниным лицом, треща крыльями и обдумывая, как бы усесться ей на нос. Аня смотрела в выпученные, похожие на стеклянные бусины, глаза, и не шевелилась, давая волю стрекозиной фантазии. Но стрекоза улетела, найдя ее нос малопривлекательным. Совсем рядом плеснула рыба; потом еще раз… Аня потянулась, почувствовав при этом, как ноет тело от лежания на жесткой земле; протерла глаза и увидела сидевшего у потухшего костра волхва. Сейчас, при дневном свете Аня впервые могла рассмотреть его по-настоящему — оказывается, он ничем не отличался от других стариков, небритых, нестриженых, с желтыми зубами и ввалившимися щеками, отирающихся возле гастрономов или просящих милостыню на улице. Только тело у него осталось молодое и жилистое, а глаза спокойные, наполненные странной уверенностью; даже улыбка не меняла выражения их глубокой задумчивости и веры.

— Доброе утро, — Аня села, — каждая косточка болит. Хоть бы подстилка какая-нибудь была…

— Это с непривычки, — Волхв улыбнулся, — пойди, окунись — все, как рукой снимет.

— Правда? — Аня стянула платье, на котором остались зеленые, травяные пятна, но это ее почему-то совершенно не расстроило; повернулась к реке, и в это время краешек солнечного диска возник над кустами на другом берегу. В одно мгновение небо изменило цвет до ярко голубого, река вспыхнула тысячей зеркальных осколков, и Аня пошла по холодному песку навстречу этому чуду.

За ночь вода осталась такой же теплой, как вчера. Аня зашла по пояс, а потом просто легла и поплыла, лениво двигая руками. Волхв оказался прав — ломота проходила сама собой, и чем дальше она плыла, тем приятнее становились ощущения.

Когда она, наконец, безмерно довольная, вышла на берег, волхв уже достал остатки вчерашней рыбы и ждал, задумчиво глядя в неподвижную крону дуба.

— Класс! — Аня опустилась возле кострища, восторженно вздохнула, стряхивая капельки воды, — никогда не думала, что это так клево!

— И ты больше не жалуешься, что спать было жестко? — волхв перевел на нее хитрый взгляд, — что ночью тебя донимали комары, а утром мухи?

— Нет. Я не помню ни комаров, ни мух, — удивилась Аня, — я конкретно спала. Зато сейчас, так классно… Давайте есть?

— Давай.

Они разломили рыбу пополам. Естественно, она уже не была такой сочной и аппетитной, но разве это главное?

— Тебя, наверное, надо обратно в город? — спросил Волхв.

— А?.. — Аня облизнула жирные пальцы, — в город?..

Она подумала, что, в любом случае, не успеет попасть домой к приезду Вадима, поэтому сегодня, а, скорее всего, и вообще, работа ей не светит. Зато под дверью вполне может ожидать Толик… Все эти мысли показались Ане какими-то… вроде, подернутыми утренним туманом. Обдумывая слова волхва, она спустилась к реке, вымыла руки, вытерла их о траву, достала сигарету, и только прикурив, ответила:

— Я не хочу в город. Я останусь здесь, если вы не против.

— Ну, что ты! — волхв даже обрадовался.

— А вы расскажете мне еще что-нибудь? — попросила Аня, глядя на него широко открытыми ясными глазами и улыбаясь, как улыбалась всегда, стараясь понравиться.

— Расскажу.

Докурив, Аня затушила сигарету и легла на траву. Утреннее солнце нежно гладило кожу, и ей захотелось, чтоб время остановилось…

— Кать, — сказал Вадим, когда они уже подъезжали к Дремайловке, — почему ты всю дорогу молчишь? Боишься, что обманула меня?.. Что Аньки там нет, и думаешь, как выпутаться самой и выгородить подружку? Не беспокойся, я и так об этом догадываюсь.