— Нравится.

— Классно! Вадим, ты просто чудо! — Катя радостно захлопала в ладоши.

— Это она — чудо, согласись, да?.. — Вадим мечтательно уставился на реку. Когда главное слово сказано, произносить остальные не представляло особого труда.

— Она — моя лучшая подруга, — сказала Катя гордо, — я так рада, что у вас все склеивается.

— Я хочу, чтоб она из своей конуры переехала ко мне. Надо только найти ее… Поехали — может, перехватим по дороге, — Вадим завел двигатель, и машина медленно поползла к желтой песчаной колее, терявшейся в лесу.

Они доехали до Дремайловки, но не встретили, ни машин, ни пешеходов; остановились возле магазина, и Вадим вышел купить воды. Вернулся веселый и улыбающийся.

— Здесь, оказывается, до города есть проходящий автобус, и ушел он минут двадцать назад. Так что мы ее запросто догоним.

По дороге они обогнали несколько автобусов, но поскольку Вадим забыл спросить, откуда именно он «проходящий», останавливать ни один из них не стали, решив, что Аня сама объявится вечером, и вместе они решат, что делать дальше.

— Тебе куда? — спросил Вадим, когда они въехали в город.

— Не знаю, а тебе?

— Тоже не знаю. Мне все равно, — в ожидании вечера Вадим ощущал себя неприкаянным. Когда он, переступив черту, сформулировал перед Катей то, в чем очень долго не мог признаться, ему стало удивительно легко, и оставалась совсем малость — сообщить об этом самой Ане. Он представлял, как удивленно она будет хлопать глазами, а потом бросится ему на шею и, может, даже заплачет . …Хотя нет, она не заплачет — она будет целовать, крепко обхватив своими тонкими ручками, как делала вчера…

— Куда двинем? — перебила его радостные мысли Катя.

— Почти четыре. Как думаешь, когда она может появиться? — достав телефон, Вадим набрал номер, но никто не ответил.

— Может, посидим где-нибудь? — предложила Катя, — вдвоем, оно ж, веселее ждать.

— Я только я машину отгоню. На маршрутке не брезгаешь?

— А на чем, по-твоему, я всегда езжу? — Катя рассмеялась.

Через час они уже сидели под большим красным зонтом и пили пиво. Катю так и подмывало продолжить разговор, начатый на хуторе. Она подумала, что, наверное, Вадиму это тоже будет приятно, ведь, когда ей, например, нравился кто-то из пацанов, она всегда старалась поскорее поделиться переживаниями со всеми подругами — радость нельзя носить только в себе.

— Вадим, — закурив, она хитро прищурила глаз, — значит, ты втюрился в Аньку, да? А она, глупая, боится, что ты просто… ну, из-за того, что у тебя денег до фига, а она, типа… ну, сам знаешь.

— Сначала-то, конечно… — Вадим усмехнулся, вспоминая их знакомство, — а потом оказалось, она такая… — он долго искал нужное слово, пощелкивая пальцами, — такая славная…

— Она классная, — подтвердила Катя, — пусть тебя не заедает, что она работала в «Досуге…». Жить-то ей на что-то надо, а по натуре она не проститутка.

— А меня это и не «заедает». Как же люди женятся на разведенках — они тоже всю жизнь трахались с другими; пусть даже с кем-то одним, но, в принципе-то, какая разница?

— А она этого, знаешь, как стесняется? Но больше она туда не ходит — она мне сама сказала.

— Я ей пойду! — Вадим погрозил пальцем в пустоту, — я ей такой «досуг» устрою!..

— Позвони, может, появилась?

Вадим с готовностью набрал номер, но абонент вновь оказался не доступен.

— Слушай, почти шесть — все автобусы, небось, уже пришли, — он убрал телефон, — давай, домой к ней съездим; может, у нее что-то с аппаратом — ну, после всей этой хрени на хуторе.

— Поехали, — Катя допила пиво и встала, — ой, Вадим, как все классно получается!.. А я буду свидетельницей на свадьбе, ладно? На трех свадьбах гуляла, а свидетельницей ни разу.

— Куда ж от тебя денешься? — Вадим засмеялся, — только учти, что свидетелем будет Славка.

— Ой, клево! Я согласна, хоть и гад он, противный, ни разу так и не позвонил… Ты куда? — удивилась Катя, видя, что Вадим сворачивает в сторону от остановки.

— Цветы ж надо купить. Или я просто так явлюсь?..

— Ой, Вадим, блин!.. — Катя с завистью вздохнула.

— А потом «тачку» поймаем и доедем.

Внутри Анин дом оказался, таким же грязным и облезлым, как и снаружи — еще «совдеповская» масляная краска на панелях, отслоившаяся целыми кусками, закопченные потолки; лестница, перила которой опирались лишь на две стойки, и поэтому держаться лучше было за стену… Катя, знавшая дорогу, уверенно поднялась на третий этаж и остановилась. На одной из дверей красовалась размашистая надпись мелом: «Сука, попробуй не приди сегодня — пеняй на себя!!!»