Аня ехала домой и очень обрадовалась, что в маршрутке ей удалось занять место у открытого окна; хотя врывавшийся в него ветер был горячим, но, по крайней мере, футболка не так липла к телу и капельки пота на носу высыхали почти мгновенно.

Улицы вымерли. Создавалось впечатление, что город, как пустыня, жил оазисами, помеченными, либо красными шатрами с надписью «Кока-кола», либо зелеными, с которых улыбался «Старый мельник». В оазисах смеялись, звенели бутылками, но Аню не привлекало это оживление — она смотрела в одну точку, которая хоть и постоянно меняла свой вид, но мысль, вернее, две мысли, засевшие в ее голове, оставались прежними.

Первая — достаточно простая, и требовала лишь принятия однозначного решения. В сумочке лежало четыреста долларов. Сумма почти фантастическая. Лишь однажды ее вознаградили шуршащей зеленой сотней «залетные» москвичи, а обычные рублевые заработки тратились тут же (она и не замечала их, поэтому давно перестала пытаться что-то скопить). Был, конечно, способ, являвшийся для многих девочек серьезным источником дохода, но обворовывать пьяных клиентов у нее почему-то не поднималась рука.

…Четыреста баксов!.. Можно оплатить квартиру за год вперед, и больше не заморачиваться никакими проблемами. Уж на еду-то как-нибудь заработаю и даже на шмотки немного останется… Но кто знает, что может случиться в течение целого года? Тогда будет жалко потерять столько бабок… И, кстати, не так уж нескоро наступит зима, а в моем пуховике уже стыдно не только приезжать к клиентам, но и просто выходить на улицу… Аня купила его больше года назад, когда впервые приехала в город, и вынуждена была сменить весь свой убогий гардероб, но выбирать пришлось исключительно Китай, чтоб хватило на все. А Китай, он и есть, Китай… Теперь-то она знала ему цену, но тогда ей очень понравилась розовая штучка с золотым лейблом на спине. …А за четыреста баксов я могу купить вполне приличную дубленку или даже не очень длинную шубку!.. Однако само состояние, когда ощущаешь себя миллионером, а через миг снова оказываешься без гроша, хоть даже с дорогой красивой вещью?.. Все равно, это очень противно. Ане стало элементарно жалко расставаться с деньгами. Но и начинать откладывать было бессмысленно — она прекрасно знала, что не утерпит, а стоит поменять сотню, как тут же найдется куча всяких веских причин, чтоб через день от нее ничего не осталось…

Так вот, что делать с деньгами — это являлось первой проблемой. Но ее решение во многом зависело от второй. Второй проблемой был Вадим.

Если сравнивать его с остальными клиентами, которых приходилось обслуживать в последнее время, он ей, безусловно, нравился своей спокойной неагрессивностью. По крайней мере, ей казалось, что от него можно не ждать грубости или жестокости, которые почему-то всегда возникают у мужчин по отношению к таким, как она. Плюс к этому, по Аниным меркам, он был баснословно богат. Естественно, она не могла знать истинного состояния его бизнеса, но человек, способный за пустяковую беседу выложить триста баксов (она помнила, что первую сотню заработала честно), был ей вдвойне интересен. О возникновении каких-либо других чувств, говорить было сложно и, главное, страшно. Аня не представляла, как они могут выглядеть, потому что с детства ее учили — сначала складываются отношения, а уже их кульминацией является постель. В ее жизни всегда случалось наоборот, поэтому она терялась и не могла понять, к каким отношениям все должно прийти, если идет в обратном порядке.

…Ладно, отношения… — она тяжело вздохнула, — но если даже он будет платить лично мне, а не в кассу… пусть не триста, а сто баксов за ночь, и встречаться мы будем… допустим, раз в неделю!.. Так можно уже уходить из «Досуга…» и больше не трястись, что тебя, когда-нибудь, либо грохнут, либо затрахают до смерти… а сейчас можно не ломать голову, и ехать, покупать дубленку!..

Куда она будет девать кучу свободного времени, если уйдет из «Досуга…», она не знала; да и стоило ли забивать голову, если ничего этого еще нет? …А как я могу удержаться около него?.. Звонить и предлагать встретиться?.. А оно ему надо?.. Аня успела усвоить, что мужчины уважают только свои собственные желания, а остальное, лишь помеха, с которой они способны, в лучшем случае, мириться определенное время. …Вот, если б он сам захотел меня видеть!.. А зачем?.. Как оказалось, ему и трахаться-то даже не обязательно… И чем я могу его увлечь со своим деревенским образованием, и делать я ничего не умею, кроме этого самого… и даже… вот, сегодня он попросил, а мне и рассказать-то нечего… если только… Мысль сначала показалась абсурдной, но потом Аня решила, что другого варианта у нее пока нет — если ему так нужна та полоумная Лена, то почему б не принять участие в поисках, тем более, главным источником информации является ее лучшая подруга. И еще, что немаловажно, похоже, что ищет он Лену вовсе не как женщину, а как нечто, способное помочь ему в чем-то. В чем именно, он не сказал, но теплоты, которая невольно появляется, если говоришь о дорогом тебе человеке, Аня не почувствовала.

Чем дольше она анализировала внезапно возникшую идею, тем та казалась наиболее верной. Аня моргнула, возвращаясь в реальный мир маршрутки, и увидела, что проехала свою остановку, но это уже не имело значения — домой она теперь не собиралась. Выскочив, Аня пересела в другую маршрутку, идущую по направлению к Катиному дому.

Когда раздался звонок в дверь, Кате уже надоело слушать музыку, и она бесцельно стояла у книжного шкафа, надеясь, что какая-нибудь пестрая обложка привлечет ее внимание, хотя в душе понимала бесполезность этого занятия — все, что ей казалось интересным, она давно прочитала, а заставить себя читать что-то другое, не хватало силы воли. К тому же новые книги не появлялись в доме с начала перестройки, когда взлетевшие цены заставили выбирать между книгами и колбасой. Мать выбрала колбасу.

Катя радостно распахнула дверь, даже не взглянув в глазок.

— Ой, Анька!

— Привет, — Аня бросила сумку, — Катька, у меня такая идея!.. Но нужна твоя помощь.

— Да я ж завсегда! Слушай, а я не въехала, когда ты звонила — зачем Вадиму та Лена? Он что, знает ее, но не может найти?..

— Я сама не въехала. Но я передумала — не надо ему звонить, если она объявится, поняла?

— Правильно! А то я уж удивилась — если у вас там что-то…

— Ты не поняла, — перебила Аня, — я хочу найти ее сама.

— Ты?.. А тебе зачем?

— Пойдем, покурим — расскажу, — Аня направилась на балкон, — короче, так, — она чиркнула зажигалкой и поспешно затянулась, словно боясь потерять мысль, — вчера мы с Вадимом пересеклись в «Старой мельнице», и я ночевала у него…

— Он привел тебя домой?!

— Ну, типа, того… — Аня не стала рассказывать, какой он был пьяный, как она тащила его, как утром отпаивала пивом — это не имело к делу никакого отношения.

— Клево!.. И он не женат, да?

— Конкретно.

— Так, что ты теряешься? Какая тут, на фиг, Лена?..

— Я-то не против, — Аня усмехнулась, — а он?

— Дурочка, не понимаешь ты мужской психологии. Если он показал тебе, где живет, значит, должен быть готов, что ты можешь заявиться туда в любой момент без предупреждения. И, может быть, даже ждет этого! Не будет же он каждый раз вылавливать тебя по кабакам — это претит мужскому самолюбию.

— Ну… — Аня пожала плечами и подумала: …Знала б ты всю историю, не говорила б глупости…