В обнимку поднимаясь с ней в лифте, он предвкушал ночь, наполненную кутерьмой любовных ласк и упоительного обладания пленительным телом этой красотки, оторваться от которой было подобно изгнанию из рая.

Неужели эта случайная встреча даровала ему то, что было необходимо, что он подспудно искал в этой Америке, и что негаданным счастьем явилось в этом праздном чужедальнем отеле? Он воспаленно думал, что завтра же, плюнув на все, рванет с ней в неведомую Аризону, он положит к ее ногам всю жизнь, всю судьбу… С его губ уже были готовы слететь предложения руки и сердца, но пока он судорожно подбирал слова, лифт остановился на его этаже.

Они буквально ворвались в номер, прильнули друг к другу в порыве сумасшедшей страсти, и вот на полу ее блузка, юбка, лифчик…

О, что за грудь! Никакие кисти великих живописцев не смогли бы передать законченное совершенство этих ослепительных форм…

Он прильнул к ним, изнемогая от страсти и счастья, и вдруг, словно уколотый, отпрянул от дарованного ему чуда…

– Милый… - стонала красотка, прикрыв глаза и страстно покусывая губы.

И тут на Серегина чугунной гирей свалилось ошарашивающее открытие, составленное из кутерьмы мгновенно уясненных им деталей: едва заметные шрамы у сосков, хрипотца голоса, не по-девичьи сильные руки, слегка угловатые ступни и чрезмерно упругие бедра…

Все это тело, казавшееся издалека совершенством, увы, создал не Господь, а холодный нож хирурга, переделавший мужскую плоть в подобие женской…

В голове Серегина внезапно грянул церковный хор, и он, будто облитый ушатом ледяной водицы, отпрыгнул с кровати к стене, благословляя свою умеренную склонность к потреблению алкоголя и попутно припоминая резиновую куклу Худого Билла, кого, наверное, едва ли смутило подобного рода откровение…

Так называемая Вирджиния удивленно раскрыла глаза. Всмотревшись в лицо Серегина, скучно произнесла:

– Что тебя смущает?

– Я… не могу… - глупо промямлил он.

Она встала с постели, приблизившись к нему вплотную. Произнесла самым серьезным тоном:

– У тебя будет незабываемый опыт… - И – взяла Серегина за кисть.

Хватка у человека, переделанного в женщину, была буквально стальной.

Серегину невольно припомнились фильмы про оборотней и вампиров, и он похолодел от какого-то мистического ужаса. Убивать его, конечно же, не собирались, однако в воздухе повисла недвусмысленная и отчетливая угроза изнасилования.

– Я – человек религиозный, - ляпнул он первое, что пришло на ум.

– Ева тоже была создана из ребра Адама, - донесся вкрадчивый ответ.

– Ну, и чем закончилось дело? – спросил он, обретая хладнокровие и высвобождая руку. – Нет, мисс, если хотите, я познакомлю вас со своим другом… Ему все нипочем.

– Он толстый и плешивый, - презрительно сморщился аккуратный носик.

– Зато – не привереда, - молвил Серегин, торопливо одеваясь.

Простились, коротко кивнув друг другу. В прощальном взоре трансвестита было лишь равнодушие, отстраненность и терпеливая скука…

Закрыв дверь, Олег плашмя повалился на постель, зайдясь в нервном смехе, но, уловив запах парфюма несостоявшейся любовницы, исходивший от наволочки, брезгливо отшвырнул подушку прочь.

А утром, пребывая в свинцовом разочаровании, сковавшем все мысли, он был потревожен вошедшим в номер Джоном – мрачным, с воспаленными от бессонной ночи глазами, в помятом костюме.

– Выглядишь, как припортовая шлюха после ухода из города морской эскадры, - заметил товарищу Олег.

– Что ты хотел! – хрипло отозвался тот.
– Эти суки обобрали меня дотла! Эти суки продумали все! Не может тридцать раз подряд выпадать «черное»! У меня осталось пять долларов… И талон на обед.

– Не удивлен, - хладнокровно ответил Серегин. – Вот тебе и твоя чертова система!

– Плесни мне виски, - устало попросил Джон. – Взглянув трезво на некоторые вещи, понимаешь, что надо выпить…

– Сейчас лишь восемь часов утра…

– Ну, брось туда хлопьев… - Он потер лоб, вздохнул. Присев на кровать, поведал доверительным тоном: - Система гениальна, но она бессильна против происков мафии… Когда нас угощал обедом этот тип с холеной прической, я сразу же насторожился! Никогда нельзя доверять человеку с холеной прической, такой - знаешь, когда волосы прилизаны, словно глазурь на пирожном… Но, как говорится, побежден тот, кто чувствует себя побежденным. А это – не про нас. К тому же, у меня есть и хорошая новость… Кстати, как прошла ночка?