Критическая масса дураков порою опаснее критической массы урана, а хуже атеистического фанатизма – разве фанатизм религиозный. Атеисты утверждают, что Бога нет, но никаких доказательств тому предоставить не в состоянии. Для человека Веры - доказательство – хотя бы окружающий его мир, чье самостийное сотворение – утопия. Впрочем, извечная пикировка этих сторон подобна спору двух лысых о расческе.

К этим умозаключениям они придут позже, а пока, бродя по улицам, оглушенные первым ударом судьбы, несправедливостью болтливых и жестоких комсомольских вожаков, гадостью доносительства и наветов, хладнокровному принуждению к измене, они удрученно молчали, не в силах оценить все с ними произошедшее. Итог подвел Кирьян, заметив немногословно и просто:

– Сгубил нас язык. Впредь – урок. А без комсомола этого чертова особо в жизни не развернешься. Но ничего, в армии примут. Скажем, болели, а после начальству не до нас было…

– Опять врать? – тоскливо вопросил Федя, пребывавший словно в прострации.

– Лжецов обмануть – грех невелик, - сказал Кирьян. – Грех был бы великий, коли мы бы сегодня дрогнули… Не отмолили бы стыдобу такую ни в жизнь…

СЕРЕГИН. ДВАДЦАТЫЙ ВЕК, 90-Е ГОДЫ.

В Москве поселились поначалу у родителей Олега, с восторгом встретивших гостей из страны, казавшейся миражом, чьи приметы советское народонаселение лишь урывками рассматривало в подцензурном телевизоре. Вскоре Серегин снял небольшую квартиру, удачно перепродал американские шмотки спекулянтам, и троица зажила на широкую ногу, поражаясь дешевизне местного бытия, где вездесущий доллар был вознесен до небес благодаря несуразицам ущербной, перерождающейся невесть во что экономике.

Обедали и ужинали в ресторанах, снимали проституток, тучами высыпавших на улицы, по городу ездили исключительно на такси. В сравнении с Нью-Йорком быт обходился в гроши.

Эконом Билл пребывал в радужной эйфории, не понимая, как можно прожить год на деньги, вырученные за какой-то видеомагнитофон, чья стоимость равнялась дневной зарплате среднего нью-йоркского обывателя?

Примитивный компьютер мог быть обменян на трехкомнатную квартиру в центре города, японский телевизор – на приличную дачу.

Правда, вскоре открылось, что и за компьютер, и за телевизор при расчетах продавца могли попросту убить, а советская ватная наличность, тоннами выброшенная на рынок, каждодневно девальвировалась в никчемные фантики.

Однако доллары на фантики с выгодой обменивались, а значит, следовало немедля воспользоваться исключительностью текущей ситуации.

Бизнес по импорту подержанного американского автомобильного хлама скоро наладился и начал приносить успешные дивиденды. С другой стороны, он неуклонно превращался в рутину, тяготившую своими обязательствами и обязательностью. Троица авантюристов, привыкшая к непредсказуемости своего бытия, острым событиям, щекочущим нервы и бесконечной череде приключений, невольно затосковала в мирной колее того дела, что приносило стабильный доход, но сопровождалось трудоемким занятием покупки автомобилей на аукционах, их переправки в порт, таможенной суетой, претензиями покупателей и всякого рода накладками. Кроме того, приходилось беспрерывно перелетать из России в Америку и обратно, страдая от тягостей долгой дороги, разницы во временных поясах и раздерганного быта.

Мелкий спекулятивный бизнес, требующий громадных трудозатрат, начал исподволь угнетать их. У каждого копилось внутреннее раздражение и неудовлетворенность, то и дело вспыхивали ленивые стычки по пустякам, но, с другой стороны, они обреченно понимали, что извлекаемая сиюминутная прибыль потихоньку трансформируется в капитал, способный со временем воплотиться в стабильный захватывающий проект.

Однако по очередному прилету в Америку и, задержавшись в ней на две недели, трио, конечно же, нашло себе очередную авантюру на благодатной почве.

Инициатором выступил вездесущий Джон. Войдя в квартиру, где партнеры уныло попивали джин, закусывая можжевеловый самогон орешками и обмениваясь вялыми репликами на тему «ни о чем», сияющий от распирающего его монолога Джон поведал, что его осенила идея многократного укрепления доходов от существующего бизнеса. Из дальнейших его пояснений следовало, что, будучи в Москве и в Санкт-Петербурге, он познакомился с серьезными и денежными ребятами, заинтересованными в приобретении чистых стволов западного производства, которые именовались ими, как «иномарки». В России Джон шатался черт ведает по каким углам и притонам, и таким его знакомствам Серегин не удивился. Основополагающим же мотивом заявления была практическая «наводка», полученная им от одного из своих бесчисленных знакомых в американской криминальной среде: имелась возможность ограбить солидный оружейный магазин в Коннектикуте.

– Магазин занимает первый этаж в старом доме, - повествовал Джон. – На втором этаже – офис, там идет ремонт, меняются полы. Дом деревянный, начала века, облицован кирпичом. В воскресенье, проломив в офисе пол, спустимся прямо в феерию огнестрела любых калибров. Мы можем загрузить целый грузовик стволов и патронов. Парень, что дал мне наводку, работает на ремонте второго этажа. Он сказал, что там детская сигнализация, и готов в случае чего всего за три тысячи зеленых подстраховать нас. Сейчас в Россию мы засылаем вместе с машинами запчасти. Коробок будет много. Таможенник Дима стоит всего лишь сотню за единовременное оформление груза. Мы можем притащить отсюда целый арсенал! А за хороший «кольт» там платят, как за автомобиль, русские бандиты купаются в долларах!