— Нет, ну что вы, есть более простой способ!

— И какой же?!

— Пусть она носит в себе частицу вас и вашей сущности!

— Понял! Предлагаешь отрезать мне ухо или ммм… другую часть тела и повесить ей на шею?!

— О, боги! Нет! Я выражался фигурально!

— Тогда что же?!

— Ей просто нужно забеременеть!

— Что?! Старый дурак, да ты с ума выжил!

— Милорд, это не нарушит наших планов! Более того, привяжет самку, простите, леди к вам!

— Допустим! Но ты что-то не договариваешь! Что?!

— Э — мм, сложно сказать, но по данным архива Верховного магистрата Ниамора, города магов, с теми, кто признан Сосудами, сумевшими удержать кровь дракона в себе и родить потомство, есть ма — а-аленькая проблемка!

— И какая?!

— Вы… должны любить её, а она Вас!

— Никаких проблем, будь уверен!

— Мне сложно судить об этом, но в последнюю встречу с вами…

— Проблем нет!! Их нет, ясно! Зверь любит её! — бешенство захлестнуло меня с новой силой. Не люблю, когда меня начинают допрашивать! — А она его… судя по её поступкам!

— А вы, милорд?! — тихо прошептал Сильван.

— А я… я глупый мальчишка, несмотря на мои годы! И питаю ложные надежды, что маленький воробышек когда-нибудь сможет парить вместе с ястребом!

Смейся Судьба, глумись над своим неразумным внуком. Герцог Даремский, маг и воин, пред которым заискивали короли стран и склонялись целые народы, в ужасе взирает на ту, в чьей власти… его жизнь. Да, он боится эту девочку, которая может обладать им в большей мере, чем он сам.

Он боится, что всё — жажда мести, власти, богатств и славы — всё уступает желанию увидеть её улыбку. Безумие?! Да! Но сладость этого безумия сравнима только лишь с горечью утраты… свободы…

Осторожно поднявшись с постели, я подошёл к окну. Рассвет. Леерские горы исполинами возвышаются вдали. Они мои хмурые и вечные собеседники.

Как убить ту, что есть сам смысл всего твоего жалкого существования?! Как затушить огонёк жизни в её пленительных очах?! Как отнять её душу, трепыхающуюся хрупкой голубкой в руках?! И главное — ради чего?! Ради амбиций униженного бога, тысячелетия назад проигравшего войну и изгнанного в иные миры?! Ради тщеславного и себялюбивого мага, трусливо спрятавшегося в броню из холодности и надменности лишь потому, что он не может простить… другую женщину?! Ту, что посмела его бросить?! Предпочла тепло и радость человеческих отношений бессмысленному существованию под пятой мужа — тирана?! Ради чего?! Ради мира, королевства которого распирают взаимная ненависть и вражда?!

Нет, конечно, нет! Ради вечной славы и поклонения новому богу — себе — Спасителю, мудростью и силою остановившему войну! Что значит одна единственная жизнь против жизней тысячи тысяч?! Что значат чувства одного пред чувствами и желаниями других?!

Многое. Если это жизнь Кьяры!

Многое. Если эти чувства мои!

К демонам, всех! Пусть ответят за свои ошибки! К демонам, мир! К демонам, Сардоса, с его амбициями и планами!

Она — моя! И только моя! И да помогут боги тому, кто осмелиться отнять её у меня!

— Рихард?! — сонный голос моего сокровища отвлёк меня.

— Еще слишком рано, моя радость! Спи!

— А ты?! — и волшебная девочка потянулась в постели, обнажая своё изумительное тело. Манящее. Дурманящее.

— Мне… мне нужно идти. Дела, малыш, ты же знаешь! — я развёл руками, отчаянно пытаясь не поддаться слабости.

— Нет, не знаю! Иди ко мне! — и плутовка обольстительно изогнула спину.

— Маленькая моя, я не могу…

— Можешь… и главное, хочешь! — бесстыжая девчонка, усевшись на постели, медленно провела прядью волос по бедру, а затем по груди. И где только научилась, соблазнительница?!

— Кьяра… не будь ребёнком! Государственные интересы… — попытался образумить я расшалившуюся девушку, но был остановлен движением руки.

— Я не ребёнок! — и этот 'неребёнок' капризно надула губки, — И мои интересы… важнее интересов других! Ты мне сам ночью это сказал! И сегодня ты мой!

— Жадная девчонка! — возмутился я, смеясь её напористости, — Я ничего тебе не говорил!

— Значит, я читала тебя! И какая разница, если это правда!

— Что верно, то верно! — устав бороться, сдался я, стягивая халат с плеч.

Покои Рихарда. Кьяра.

Утро началось с полуденного солнца, нещадно светившего мне в глаза и… шлепка, коим одарили мою многострадальную 'мадам сижу'.

— Кьяра, подъём! — окрик Рихарда прогрохотал в моей голове раскатами грома. У — у-у — у, говорила мне мама, пить меньше надо!

— Завтракать, и быстро на тренировочное поле!

— Первому — 'да', последнему — 'нет'! — буркнула сонная я в подушку. Верную союзницу — подушку — тут же отобрали. Какое ещё поле?