Поправив платье, я подошла к окну остудить свои разгорячённые щёки. И тут в мою голову пришла неожиданная мысль:

— Зверь, как-то это не правильно, что я тебя так зову?! Ты разумен не меньше моего, — и шёпотом уже себе добавила, — … а то и больше, хватило ума… в тронном зале.

Мужчина тут же оказался рядом со мной, застыв громадной статуей за спиной.

— Но… я не могу тебя звать Его именем, ведь ты не… он! Как же тогда?! — я обернулась и с надеждой посмотрела в лицо Зверю.

Он же молча развернул меня обратно к окну и на каменном подоконнике нацарапал когтем… символы?! Это… какие-то буквы, но я никогда не видела такие!

— Ай! — коготь оцарапал мою кожу, — Осторожнее!

Взяв мою руку, золотистое счастье провел моей окровавленной ладошкой по символам… и я смогла прочесть! Боги, это… волшебно!

— Дарге… Даргерон?! Тебя зовут Даргерон?! — мой чешуйчатый любовник прикоснулся лапой к своему сердцу, а затем слегка поклонился.

— А я — Кьяра! — слегка присев, я отдала честь его манерам, — Вот и познакомились! И я…

Но договорить мне не дали, его горячие губы нашли мои. Разомкнув уста, я улыбнулась, всматриваясь в очень тёплую улыбку, которой в ответ одарили и меня. Отступив на шаг, я посмотрела в окно. Звёзды стали тускнеть. Сумерки. Скоро рассвет, но может время еще есть…

— Ну, что Даргерон?! Как насчёт полетать?!

Рихард.

Тронный зал замка Сумрак.

— Кхе — кхе! Милорд, прошу прощение, но к вам… м — м-м… посетители!

— Данкель, будь добр, повтори то, что я сказал тебе не более чем четверть часа назад! — да, я раздражен, и на это есть причины, даже несколько. Первая — проснуться в тронном зале, закрытом около века назад, не предел моих мечтаний. Но проснуться в порванной и мокрой одежде, от которой несёт тухлой рыбой — это уже слишком! Пришлось срочно привести себя в должный вид, чтобы не шокировать слуг. Хотя, они ко многому привыкли.

— Данкель, сегодня меня нет, ни для кого! Ну, разве что король будет стоять под стенами замка с двумя тысячами воинов, тогда, может быть, я подумаю принять его! Кажется, так, господин! — монотонный тембр голоса мажордома лишь иногда оживляли всплески эмоций. За это я его и держу у себя. Нравится мне его невозмутимость.

— О — о-о, друг мой, у вас отменная память! В связи с этим, у меня вопрос — король Торенваль Великолепный стучится в ворота Сумрака?!

— Н — н-нет, милорд! Но… посетители из…

— Мне плевать, откуда они! Пусть придут завтра или уже никогда не смогут ходить самостоятельно! — в гневе я слишком сильно рванул поток воздуха, и кристаллы горного хрусталя разлетелись по всему залу вместо того, чтобы украсить роскошную люстру, как это было еще при отце.

— Прошу меня извинить, милорд! В конце концов, с чудовищем можно и повременить, не такой уж вред он нанес, да и… — Данкель бормотал себе поднос знакомые извинения, но что-то меня насторожило в последней фразе, и мне кажется, это…

— Постойте, Данкель! Вы сказали 'чудовище'?!

— Милорд, так передали мне жители деревни и…

— Не мямлите, Данкель! С чем конкретным пришли эти ваши посетители?!

— Прошу меня извинить, но не 'мои', милорд, а ваши.

— Данкель, к делу!

— Милорд, они говорили о чудовище, что на рассвете было замечено в деревне Гнилушка! По словам очевидцев, оно летало и…

— Ведите! Ведите своих посетителей!

— Сюда, милорд?!

— Да, Данкель, сюда! По традиции дома Дахрейн, герцогов Даремских, именно здесь лорды принимали просителей, не будем нарушать эту славную традицию.

— Как пожелаете, милорд!

Что ж, придётся поторопиться. В тронном зале время оставило свой отпечаток. Собрав энергию в пучок, я выпустил заклинание 'возврата'. Интерьер зала теперь стал таким же великолепным, как и в былые времена: ни потёртостей, ни пыли, одна лишь слепящая роскошь. Черни это нравится.

С зеркалами же не всё так просто — их пришлось восстанавливать отдельно. Двенадцать сфер сверкающих осколков, неистово вращаясь, влетели в позолоченные рамы — поток силы, словно водная рябь, пробежался по рамам, и вот уже предо мной зеркальная гладь. Магия. В ней есть свои плюсы.

Устало присев на трон, я стал ждать… гостей. Странные и незнакомые доселе ощущения — принимать подданных, чтобы вершить судьбы их. Хотя… стоит привыкать, учитывая мои планы.

— Милорд, староста деревни Гнилушка Марек и… молодой человек, именовавшийся… кхем… Малой! — Данкель пропустил в зал двоих. Более колоритной парочки я давно не видел. Седой как лунь и невероятно толстый дядька, одетый в грубую одежду рыбака, и… мальчишка, лет десяти — двенадцати, тощий, рыжий и… возмутительно грязный. М — да, старосту недавно выбрали, прежнего я знал. А мальчишка странный какой-то, неправильный, так и быть, позже разберусь.