Кнырь выпустил их через боковую дверку.

В «паджерике» Егора снайпер Мишаня с винтовкой уселся на переднее сиденье, а бойцы расположились сзади. Егор включил двигатель. Ядовито-зелёный свет приборной панели фосфорически озарил грузных рыбоголовых чудищ в салоне, словно Егор вёз инопланетян.

— Сейчас даю указания, что делать на первом этапе, — сказал Егор.

Джип выкатился из дворов и помчался по улице в оранжевом сиянии фонарей. Рыжий снег обочин, чёрные дома, прерывистые ряды жёлтых окон, чёрные автомобили, тропически-апельсиновые витрины, чёрные пешеходы, чёрная ель на площади Ленина, вся в медовых каплях гирлянд из лампочек, чёрное небо и долька луны… Что-то неправильное было в чёрно-оранжевом мире. Слишком мало оттенков чёрного — это настораживало…

Джип мчался по проспекту, Егор сжимал руль. Мимо летели огни, дома поворачивались, частили неоновые буквы магазинных вывесок, разгорались и гасли парные звёзды встречных фар, на перекрёстках перестраивались, как физкультурники, длинные шеренги столбов. Егор оборвал инструктаж.

Бойлерная… Полумрак, нихрена не различишь… Парни в балаклавах… Там, в бойлерной, можно было незаметно подменить одного бойца другим… И ещё эти глаза в прорезях маски, что отражаются в зеркале заднего вида… Опыт разведчика включился в сознании Егора, как автопилот.

Впереди была трамвайная остановка: трамвай уже замедлял ход, а люди возле павильончика готовились идти через проезжую часть на посадку. Егор жёстко бросил джип вправо и чуть повернулся, группируясь перед ударом. Машина подпрыгнула на бордюре и врезалась в угол железного киоска, что стоял перед остановкой. В джипе всех бросило вперёд; лобовуха лопнула мелкой сеткой, словно внезапно залепленная снегом. По дороге от джипа брызнули стекляшки, а люди на остановке с криками шарахнулись в сторону.

Егор откинулся от руля обратно на сиденье, распахнул дверку и выпал наружу, но тотчас поднялся с заснеженного асфальта и, шатаясь, бросился в толпу. Напротив остановочного павильона замер трамвай, из него хлынули потоки пассажиров и сразу заполнили всю проезжую часть. Егор мгновенно затерялся среди людей; если киллер не потерял сознание и решится стрелять прямо из джипа, то просто не увидит, куда Егор подевался.

Немного контуженный, Егор сквозь шум в голове слышал испуганные голоса свидетелей аварии, но сам двигался среди людей в сторону трамвая — вот уже его борт, ступенька, поручень… Егор тяжело вскарабкался в салон.

— Во втором вагоне поторопитесь с посадкой! — раздражённо сказал по трансляции водитель трамвая. — Двери закрываются!

— Уберите бошки свои с улицы! — крикнула кондукторша в салоне Егора — это зеваки высовывались, чтобы разглядеть сокрушённый джип.

Складные двери захлопнулись с визгом стылых шарниров.

Егор заметил пустое сиденье — на соседнем месте громоздился алкаш, который спал, уткнувшись ушанкой в заиндевелое окно, и никто не хотел находиться рядом с пьяным. Егор раздвинул пассажиров, шагнул и сел в пустое кресло. Голова Егора кружилась, в глазах всё плыло. Егор схватился за металлический поручень на спинке кресла напротив.

Вагон качнуло, люди впереди расступились, и Егор вдруг увидел Олега Батищева. Последнего из лидеров «динамовцев». Это его брата расстреляли на «Нептуне». Это он послал автоматчиков на Шпальный. Это его глаза были в прорезях балаклавы и в джипе смотрели на Егора из зеркала заднего вида.

Теперь балаклава Батищева была свёрнута валиком, как шапочка. На щеке — затёртый потёк крови. Бушлат расстёгнут, словно от жары. Батищев стоял лицом к Быченко. Левой рукой он держался за поручень, как обычный пассажир, а правую руку сунул за полу бушлата — там ствол. Он видел обе руки Егора на спинке кресла. И Егор уже ничего не мог изменить: не мог отступить, атаковать или выхватить «беретту» из кобуры под мышкой.

Егор всё понял, но как-то окостенел и тупо ждал. А Батищев медлил, дарил Егору время до ближайшей остановки. Трамвай, стуча и подрагивая, бежал по зимнему проспекту, но при тусклом вагонном освещении казалось, что за окнами, густо заросшими изморозью, не русский город Батуев, а Панджшерское ущелье, где в стратосферной тьме белеют гранёные и острые льдины Гиндукуша. Да, для Егора трамвай ехал через Панджшер, потому что Егор всегда был там, в Панджшере, и не было у него никакого дембеля.

На остановке «Сорок пятый комбинат» пассажиры сдвинулись с мест, и Олег Батищев, повернувшись боком, выстрелил сквозь бушлат из пистолета с глушителем. Егор Быченко закрыл глаза и лёг на похрапывающего алкаша. Батищев прошёл мимо, внимательно рассматривая Егора, и покинул вагон.

Кондукторша попыталась разбудить Егора Быченко только на конечной.

С Владиком Танцоровым судьба свела Германа через тринадцать лет после бойни на Шпальном — осенью 2007 года.

Герман сидел в лобби-баре на первом этаже бизнес-центра, пил кофе и ждал директора, которого привёз на какие-то переговоры. В этот момент и зазвонил телефон. У Германа была возможность ответить.

— Алё, — не здороваясь и не представляясь, развязно произнёс абонент, — это вы владелец участка три-шестнадцать в кооперативе «Ненастье»?