В общем, надо спешить, пока Танцоров готов заплатить полную цену. Меньших денег на документы и машину, увы, не хватит. Танцоров — это его шанс!.. Кто бы знал, чем аукнется та граната на Шпальном рынке… Под Новый год Герман собрался с духом и поговорил с Танюшей о продаже дачи.

— Ненастье всё равно обречено, — виновато добавил он в завершение. — Предложение того риелтора самое оптимальное.

Они с Танюшей лежали в постели и смотрели, как мигает огоньками гирлянда на маленькой пластмассовой ёлке, что стояла на тумбочке в углу.

— Как ты скажешь, Гера, — ответила Танюша. — Мне без разницы.

Она уже давно изжила любовь к Ненастью. Всё детское и хорошее, что у неё было связано с дачей, оказалось перекрыто тяжёлыми воспоминаниями о нелепом бегстве с Владиком, о бессмысленном труде ради прихотей матери, о расчеловечивании отца. Танюша любила лес, а не дачу в Ненастье, но ведь лес никуда не пропадал — садись в электричку и приезжай.

Цветные отсветы бегали по всей комнате. Незамысловатые переливы ширпотребной китайской игрушки почему-то завораживали Таню, она могла наблюдать за гирляндой целыми часами. Герман приподнялся на локте и рассматривал тонкое лицо Танюши. Потом пальцем осторожно потрогал её губы и кончик носа, провёл по бровям, будто рисовал.

— Герка, ты мне мешаешь следить за ёлочкой, — прошептала она.

— Ёлочка не убежит, — заверил Герман.

На следующий день они снова обсудили ситуацию с дачей и обоюдно пришли к выводу, что Яр-Санычу нельзя говорить о продаже. Он упрётся, разорётся, заткнёт уши, чтобы не слышать аргументов, накатает заявление в суд, что дочь и её сожитель силком отбирают у него последний кров.

— Он подпишет все документы, которые я ему дам, лишь бы отделаться, — сказала Танюша. — Он сам никогда не читает документы и не слушает, когда я читаю, не верит мне. Говорит, что только деньги важны, а бумаги — чушь.

— К осени нам перечислят всю сумму, и можно будет купить Санычу новую дачу. Как закончится его огородный сезон, так и скажем ему.

Герман договорился с Танцоровым, что лето 2008 года Яр-Саныч проведёт как обычно — на грядках в Ненастье. За такую уступку Танцоров получил право выплачивать Куделиным по частям, а не сразу. А молчание сторожа Фаныча Герман купил водкой.

— Тань, ты не будешь против, если я попробую прокрутить деньги за Ненастье? — осторожно спросил Герман. — Есть шанс немного заработать.

Когда-то Герман поступился квартирой ради душевного спокойствия Тани. Таня всегда помнила об этом и потому сейчас не возразила Герману. Он ведь уже доказал, как ему дорога Пуговка; он не обманет.

А Герману было тягостно говорить о деньгах за Ненастье, потому что он как раз и собирался обмануть Танюшу. Да, это для неё, и он потом всё отдаст Тане, всё исправит — но, тем не менее, сейчас он обманывал.

— Конечно, Гера, — кивнула Танюша. — Только будь осмотрительным. Мне кажется, что ты слишком доверчивый.

— Я чувствую себя подонком, — сквозь зубы, задыхаясь, сказал Герман.

— С деньгами всегда неприятно, — с видом знатока согласилась Танюша.

Всё получилось так, словно кто-то наверху зажёг Герману зелёный свет.

Танцоров с нотариусом приехал на квартиру к Яр-Санычу. Герман и Таня еле вытащили старика с кухни, где тот затеял что-то пилить ножовкой, и усадили за стол. Яр-Саныч, клокоча, выслушал, как нотариус зачитывает пункты документа. Чужое присутствие в доме было Яр-Санычу невыносимо; он ничего не понимал и желал лишь поскорее всё закончить.

— По завершении всех перечислений недвижимость и землевладение, являющиеся предметом настоящих соглашений, ранее принадлежащие Куделину Ярославу Александровичу, отойдут в собственность Танцорова Владислава Андреевича, — монотонно говорил нотариус. — О поступлении всей оговорённой суммы на указанный банковский счёт будет составлен надлежащий акт, после чего сделка будет считаться состоявшейся.

Яр-Саныч чувствовал, что всем этим людям что-то нужно от него, и потому страстно хотел избавиться от них, выгнать гостей вон. Ни в какую продажу дачи он не поверил — денег-то не дают, а бумаги — ерунда. Пусть говорят что хотят, его это не касается. Он быстро расписался, где указали, и раздражённо бросил ручку на стол. Всё, убирайтесь, убирайтесь!

— Вы действительно понимаете суть заключённой сделки? — с лёгким презрением спросил нотариус.

— Я вам не дурак! — крикнул Яр-Саныч. — Дудки! Уходите отсюда!

Нотариус пожал плечами. Он давно работал с Танцоровым, видал и не такое. Порядок соблюдён — гонорар получен — прощайте, господа.

Весной на карточку Танюши потекли деньги. Яр-Саныч уехал на огород. А где-то в невообразимой дали ждала Индия, и волны Аравийского моря катили шипастые раковины по красным пескам Малабарского побережья.