— Мне не хватает слов, чтобы охарактеризовать чувства, обуревающие каждого при известии о том, что творится в настоящее время у нас в провинции. Целые уезды находятся прямо на военном положении. Избирателям посылаются повестки, вызывающие их в суд, на расправу. Их даже арестуют. И все это для того, чтобы народ не мог голосовать так, как ему диктует гражданская совесть... Можно легко себе представить, что будет делаться на самих выборах, если уже перед выборами чинятся такие злоупотребления!

При дополнительных выборах депутата в парламент от округа Перемышль — Мостиска — Добро-миль крестьяне выдвинули кандидатуру Ивана Франко. «Я, — писал Франко, — испробовал «полную законность» галицких выборов, так сказать, на собственной шкуре». По австрийским законам более половины населения — женщины, беднейшее крестьянство, городские и промысловые рабочие — к выборам совсем не допускалось.

В результате запугивания, подтасовок и при голосовании и при подсчете Франко получил меньше голосов, чем его «соперник» на выборах — помещик Тышковский...

Избирательный комитет села Мостиски писал, что Иван Франко, «мужицкий сын, выросший в горькой беде, на черном хлебе и на гнилой капусте, на протяжении всей своей жизни защищал интересы трудящихся. Иван Франко за защиту крестьян терпел ужасные преследования, но не переставал резать прямо правду господам. В газетах, в книгах, в песнях он говорил о мужицких нуждах да о мужицких кривдах...».

Разве этого было недостаточно, чтобы любой ценой организовать «провал» Франко?! И обошелся этот «провал» помещику Тышковскому и его покровителям всего в восемь или десять тысяч рублей!

Трижды выставлялась кандидатура Франко в парламент — и трижды его не допускали к избранию.

Особенно памятны были всем «кровавые баденов-ские выборы» весной 1897 года, получившие свое наименование от имени того же графа Казимира Ба-дени, бывшего галицкого наместника, а с 1895 года — премьер-министра Австрии.

Франко во время предвыборной кампании много ездил по деревням, выступал на митингах.

Старик Лука Ишук из села Добромирки на Тар-нополыцине рассказывает о приезде к ним писателя:

— Я вспоминаю Франко, простого человека; был он в шитой украинской рубашке, с утомленными, но ясными глазами, с запыленным с дороги лицом. Я говорил с Франко, задал ему несколько вопросов, на которые он дал мне ясные ответы. Своими ответами на вопросы крестьян, своею речью, с которой он выступил на митинге, Франко завоевал у нас необыкновенное к себе уважение. Это был искренний, самоотверженный человек, боровшийся за счастье трудового народа.

В Збаражский уезд Франко приехал как раз в начале уборки. Народ был очень занят в поле, но известие о приезде народного писателя облетело все окрестные деревни. И в Збараж потянулись крестьяне.

Собрание проводили в заезжем дворе тайно от полиции. Крестьянин Левко Остапчук вспоминает:

— Франко говорил очень просто, доходчивым языком. Он умел зажечь в сердцах бедняков ненависть к тем, кто угнетает народ. Говорил... о том, что кривда царит на свете, а правда упрятана в господской темнице.

«Но помните, — говорил Франко, — что настанет такой день, когда народ сам откроет окованные железом двери темницы и выпустит оттуда правду. Тогда навеки исчезнут и кривда и те, кто ее породил, — господа!»

В Збараже, в окрестных деревнях Франко встречался с местной интеллигенцией. Кое-кто сочувствовал крестьянам, а кое-кто тянул руку помещиков и правительства.

Лука Ищук вспоминает, как к Франко подошел его давний знакомый по Львовскому университету поп Заячковский. На приглашение Заячковского зайти к нему писатель отвечал:

— Наши с тобой дороги давно уже разошлись! — и не пошел с ним.

...Во время «кровавых баденовских выборов» происходили столкновения избирателей с полицией. В результате было, даже по официальным данным, убито 10, ранено 30 и арестовано свыше 500 человек.

Франко рассказывал, что мимо его окон проводили сотни закованных в кандалы людей, и украинцев и поляков, схваченных только за то, что они осмелились голосовать за своих кандидатов, в частности за кандидатуру Ивана Франко.

«Можно смело заявить, — писал Франко, — что последние выборы — это было испытание огнем для нашей интеллигенции: все, что в ней было трусливого, бесхарактерного, подлого и продажного, притаилось, расползлось или попряталось под крылышко жандармов и старост. А все, что было честного и самоотверженного, стало стеной на защиту интересов народа, шло на борьбу, получало взбучку, испытывало поношения или даже отсиживалось по тюремным казематам...»