— Парень, друг?

— Да, Мэтт. Парень, друг. Друг-парень. Даже не думай об этом.

— У меня и не было никаких мыслей, — пробормотал я, — но они могут прийти. Где вы будете?

— Я не знаю. Может, в баре посидим. Я в данный момент безработная, так что он платит.

— Здорово.

Настроение у меня быстро ухудшилось. Ханна собиралась в бар с каким-то заплесневелым старым школьным другом. Учитывая то, что она рассказывала мне о своей юности, я знал, что ее школьные приятели точно не были молодыми учёными. В основном геймеры и недоумки.

— Попробуй своим голосом немного осчастливить меня.

Я сделал небольшой вдох. Ханна хихикнула. К черту внутренний голос. Почему она идет с каким-то хреном-в-мешке сегодня вечером? Почему вместо этого она не хотела тяжело дышать и стонать по телефону со мной, пока я не кончу? Мне нужно было кончить. С ней. Боже, мне это нужно.

— Знаешь, а ты милый, — сказала она.

— Я предпочитаю красивый. И да, я знаю это.

— Ха! И еще такой выскочка.

Кто-то на заднем плане нетерпеливо окликнул Ханну по имени.

— И это я тоже знаю. Тебя зовут.

— Тьфу, я слышу. Как видно, чтобы привлечь внимание в этом доме, надо уехать отсюда на целых пять лет. Как бы там ни было. Хм… — Ханна поднесла трубку телефона поближе и понизив голос. — Я напишу... я напишу сообщение, когда вернусь домой, ладно? Мы можем поболтать ещё, если ты хочешь.

— Мм.

— И я... одета в голубые атласные стринги, — прошептала она.

Я выдохнул и закрыл глаза. Мой мир замедлился.

— Хорошо, — сказал я и повесил трубку.

Ханна

ПОСЛЕ КРАТКОГО разговора с Мэттом, последнее место, где я хотела бы находиться, так это в «Партии 49» с Эваном Рексэром.

Не поймите меня неправильно, «Партия» была небольшим хип-баром, и мне нравился его стиль со ссылкой на Пинчона (Примеч. Томас Рагглз Пинчон-младший — американский писатель, один из основоположников «школы чёрного юмора», ведущий представитель постмодернистской литературы второй половины XX века), но после того, как Эвану принесли пиво, стало очевидно, что Мэтт был прав — у Эвана были свои мысли по поводу сегодняшнего вечера.

Он продолжал класть свою веснушчатую руку на мои плечи, сжимая их, и «случайно» задевая мою грудь. Грубо. Мне бы это не понравилось, даже если бы Эван был красивым. У него был лишний вес и грязная потрепанная борода, что напомнило мне о лишних волосах на теле Мика.

Я написала Мэтту сообщение.

Я неохотно признаю поражение... в этот раз. Друг-идиот лезет ко мне.

Мэтт ответил через секунду.

Ты в порядке?

Нормально, просто раздражает. Эта вылазка не скоро закончится. Я не хотела волновать тебя.

Ответ Мэтта пришел спустя несколько минут. Читая его, я могла практически слышать его саркастический голос, со странной смесью гнева и веселья.

Хорошо, я действительно очень переживаю за тебя. Если что, ты должна уделать его прежде, чем я доберусь до него. Напиши мне, если ты захочешь уехать оттуда, хотя я не даю никаких обещаний, насчет того, что доставлю тебя домой.

Я вздрогнула и засунула телефон обратно в сумочку. Осознавая, что я могла вызвать моего сексуального незнакомца, и он умчит меня от этого переполненного бара и прыщавого бородатого кобеля.

Эван ущипнул меня за бок.

Я выскользнула из его рук.

— Не делай так, мне больно, — проворчала я. Сомневаюсь, что он услышал меня из-за громкой музыки, которую играла какая-то группа на сцене.

Я вздохнула и продолжила потягивать свой Лонг-Айленд. Напиток сильно подействовал на меня, наверное, потому, что перед этим мне необходимо было поужинать. Когда Крисси и я вернулись домой, после объятий моих родителей, брата и собаки, я блуждала вокруг дома, чувствуя себя подавленной.

Возвращение домой в двадцать семь лет вряд ли можно было назвать триумфом. У меня даже не было сэкономленных денег, чтобы найти себе съемную квартиру.

Моя мама обещала передать мне часть ее работы и платить мне по-тихому, пока я не встану на ноги. Я оценила предложение и, несомненно, оценю и средства, но это, конечно, удар по моей гордости.

Это действительно моя жизнь? Выпускница, отличница, аспирантка с полной стипендией живет с родителями и ведет медицинские записи?