Повинуясь импульсу, я украла двух маленьких обезьянок. Должно быть, я была не в своем уме. Теперь я воспитываю Джека и Джилл (имена им дала Джеральдина). Загадочная штука — наша генетическая программа. Видимо, в мою ДНК было настолько встроено материнство, что оно навсегда осталось в моей психике даже после того, как я выкорчевала его физически.

В Гонконге мы собирали нефрит. У нас было несколько пустяковых ссор, в основном с Джайлсом. Из-за того, кто первым увидел «Королевский нефрит». Он был невыносимо жаден. По классификации Джеральдины, «анальная личность». Я догадывалась, что он ей не по душе. Но она никогда не говорила этого прямо. Я продолжала подозревать, что в Новом Орлеане он меня изнасиловал. Но когда я поделилась своими подозрениями с Джеральдиной, она ответила, что сомневается в этом.

— Не думаю, что у него было для этого время, — сказала она. — В конце концов, пока ты была без сознания, он должен был провести гинекологический осмотр и удостовериться, что ты действительно стерильна.

Этим и объяснялось жжение в области таза. По моей коже побежали мурашки. Если бы я оказалась способной к оплодотворению, он не ввел бы мне сыворотку. По сравнению с этим изнасилование внезапно стало казаться пустяком.

В Гонконге мы наблюдали феноменальное явление. После тысячелетий скрытной жизни на улицы вышли крысы. Они были наглыми. И опасными. Но на Мать-Природу можно положиться. Она всегда поддерживает кровавое равновесие. Очень быстро к кошкам и собакам присоединились хищные птицы, и популяция крыс уменьшилась.

В Штутгарте Джеральдина нашла кинокамеру и теперь изводила километры пленки. Крыс ели в основном кошки и собаки. Это привело ее в трепет как ученого.

— Теперь мы видим, как природа поддерживает баланс популяций. Мы — первые люди на Земле, которые видят, как ведут себя другие виды в отсутствие человека.

— Бедный Клод Леви-Стросс [29] , — сказала я. — Уверена, он отдал бы правую руку, чтобы оказаться с нами. — Кажется, эта шутка Джеральдине не понравилась.

По улицам Сиднея бродили домашние животные. Повсюду были куры. В результате поблизости оказались и хищники, питавшиеся курами. Перед оперным театром паслись коровы. Джеральдина снимала. Делала записи. Джайлс пополнял свою коллекцию. Я управляла самолетом.

Небо над Лос-Анджелесом было ярко-аквамариновым. Никакого смога. И вообще ничего. Я не хотела ночевать здесь. Но Джайлс настоял на своем. Он хотел посетить «Поло-бар» в отеле «Беверли-Хиллз». Ради старых воспоминаний. Я неохотно уступила.

Пока мы ехали в отель, я думала о Моргане Дэвисе. Об Арлен. Об Эрле-младшем и детях. Мне было трудно сдерживаться. Но тут Джеральдина взяла меня за руку. Я умудрилась пошутить. В каком-то смысле с ситуацией помогала справиться завершенность Конца. Невозможно оплакивать всех. Скорбеть можно только о некоторых.

Джайлс смешал нам по «буллшоту». Было вкусно. Почему-то в «Беверли-Хиллз» еще работало электричество и имелся лед. Поскольку Конец здесь пришелся на девять утра по тихоокеанскому времени, бар пустовал. Но находившаяся неподалеку столовая и внутренний двор были полны останков тех, кто завтракал, занимался бизнесом, читал биржевые бюллетени и замышлял телевизионные минисериалы, которых теперь никто никогда не увидит.

Вечером нас ошеломило то, что сначала показалось нам возвращением людей или проявлением их присутствия. Зажглись уличные фонари. В парках включилось освещение. Пространство от «Беверли-Хиллз» до Брентвуда залило море огня. Но потом мы поняли, что освещение включилось автоматически. Одновременно через регулярные промежутки времени включались дождевальные установки, продолжая поливать то, что когда-то было газонами, а теперь напоминало высокие зеленые джунгли.

Из ресторана «Бистро» мы позвонили Калки и Лакшми. Выяснилось, что за это время они переехали в Вашингтон, округ Колумбия.

— Мы в Белом доме, — заявила возбужденная Лакшми. — Теперь мы живем здесь. Тут чудесно.

— И удобно, — сказал Калки.

— И спокойно, — добавила Лакшми. — Вы полюбите это место.

— Кроме того, здесь совершенно безопасно, — сказал Калки. Я хотела спросить его, что это значит, но тут связь прервалась.

Мы переночевали в гостинице «Беверли-Уилшир». Я всю ночь проплакала. Джеральдина меня утешала.

На следующее утро мы поехали в аэропорт и заметили еще один феномен. К великому удовольствию Джайлса, Голливуд заполонили тропические птицы.

— Должно быть, в этом виноват ураган, — сказал он. — Другого объяснения нет. Их принесло сюда из… Посмотрите-ка! Это же Conurus patagonus! Они очень редки! — Джайлс был за рулем.

— Смотрите на дорогу, — сказала сильно нервничавшая Джеральдина. Вождение всегда было опасным делом, а теперь, когда улицы всех городов мира заполняли битые и искореженные машины, оно было опасным вдвойне.

— Должно быть, вы скучаете по своему магазину, — сказала я Джайлсу, желая заставить его страдать.