Машины набрали скорость. Учитель вздрогнул, когда из-под колеса ведущего автодрона вдруг выскочила паркетная плитка, которая стукнулась об раму второй машины.

Аппараты влетели на площадку дежурной лестницы, и тут же приступили к подъёму. Колёса повизгивали на выщербленных ступенях, освещённых зеленоватым светом, сочащимся из непроницаемых термоизоляционных окон. Уже совсем немного. Они почти добрались.

Знакомые стены, ребристые батареи отопления, таблички с указанием лиц, ответственных за противопожарную безопасность. Перед ними замаячил дверной проём с вздувшимся косяком. Открыта только одна створка. Нет времени возиться со второй. Автодрон берёт дверь нахрапом. С треском повылетали ригели, и дверь хлобыстнула металлической ручкой об стену, выдолбив из неё кусок сыпучей штукатурки. Машины проехали в коридор третьего этажа и, визгнув тормозами, встали как вкопанные. Впереди простирался длинный коридор. Искомый кабинет находился в противоположном конце.

— Что там с «Мокрицей»? — буркнул под нос полковник.

— Считываю показания по ней, — ответил оператор. — Вроде, в коридор не вылазит. Можно проскочить, если по быстрому.

— Дальше по коридору занозы есть?

— Не наблюдаются.

— Ладно. Тогда вперёд. На максимале. Вперёд!

Аппараты ринулись вперёд, на всякий случай, придерживаясь правой стены. Проезжая центральную лестницу, учитель мельком заметил, что вся площадка там заросла ядовито-зелёным мхом, из которого поднимались чахлые грибы на тонюсеньких ножках. Рассмотреть эту странную поросль он не успел. Машины пронеслись по коридору вихрем, и единовременно затормозили в самом конце, у торцевого окна. Слева виднелась дверь биологического кабинета.

— Заперта на ключ, — предупредил учитель. — Учительница биологии всегда её запирает.

— Первый, разберись, — прошелестел полковник.

Автодрон-1 подкатил к двери, где вновь принялся шевелить своими лапками-манипуляторами. Оператор второго дрона крутил визором по сторонам, словно озирался.

— Эх, и поганенькое же местечко, — не выдержал он. — Простите, господин учитель, я не про вашу школу. Не про здание. Я про другое.

— Не извиняйтесь, — вздохнул учитель. — Знаете, когда мы сюда подъезжали, у меня сердце ёкало от ностальгии. А потом, когда въехали внутрь, почему-то всё начало затухать. Все чувства. Вроде бы, так счастлив, что здесь очутился. И в то же время, какое-то странное, тяжёлое ощущение на душе. Как будто разочарование. И ещё хочется уйти отсюда. Не знаю, почему.

— Готово. Входим.

Дрон вытянулся в полный рост, и, толкнув скрипучую дверь, вкатился в кабинет. Второй проследовал за ним. Биологический класс встретил их умиротворённой тишиной. Двигаясь между рядами парт, в сторону доски, машины внимательно осматривались. Уж больно необычным был этот покой. Теперь даже учитель, не ведавший того, что здесь происходило, казалось, понял всё на каком-то подсознательном уровне, и осознавал истинную тяжесть угрозы, нависшей над ними.

Доска была начисто вымыта дежурными перед уходом. Кусочек мела и тряпка ожидали учеников на своих местах, в специальном лоточке. Слева от доски, прямо за учительским столом, виднелась дверь в подсобку. Именно там находилось то, ради чего полковник притащил их сюда.

— Эта дверь тоже на замке, — не дожидаясь вопроса, сообщил учитель.

Полковник коротко кивнул, и поправил шлем. При этом стало заметно, что на его висках проступили тёмные жилки.

— Внимательнее, первый, внимательнее.

Машина развернулась между столом и дверью, после чего приступила к вскрытию замка. Секунды тянулись как минуты. Напряжение нарастало. Старый замок поддавался с трудом, и учитель вспомнил, как учительница биологии сама регулярно с ним мучилась, браня завхоза, не торопящегося заменить заедающий замок, ну или хотя бы его починить.

Пару раз дверь почти поддавалась, но предательская защёлка упрямо соскакивала, и её приходилось отжимать заново. Краем глаза, учитель заметил какое-то шевеление в правом углу экрана. Он перевёл туда визор, и тут же оторопел от удивления. На доске последовательно выписывались какие-то каракули, и чертежи. Они явно выводились мелом, хотя сам мелок лежал на подложке нетронутым. Причём, слова мел-невидимка выписывал задом наперёд, словно во время обратной перемотки видеозаписи. Время от времени они стирались воздушной тряпкой, и на их месте проявлялись новые.

Не составило труда понять, что это были за письмена. Обычный урок, прокрученный наоборот. Ровные, почти каллиграфические надписи, сделанные рукой опытного учителя сменялись неровными, пляшущими почерками учеников. В разных углах доски то возникали, то растворялись незамысловатые чертежи и таблицы. Казалось, что само время на этом прямоугольном пятачке сошло с ума, вдруг, ни с того, ни с сего, устремившись вспять.

Пока учитель увлёкся метаморфозами, происходящими с доской, автодрон-1 наконец-то справился с замком, и открыл последнюю дверь. Ничего необычного не произошло. Створка тихо подалась, увлекаемая гибким манипулятором робота, и в открывшемся проёме показался краешек стола, с запылёнными банками, содержащими заспиртованных жаб, по соседству с которыми виднелся сгорбленный кошачий скелет на деревянной подставке. Дрон осторожно преодолел порожек, и остановился внутри помещения, оставив своего коллегу стоять снаружи.

— Здесь, — выдохнул оператор.

— Зде-есь, — полковник облизал губы. — Наконец-то. Давай, цепляй его, и убираемся.

Учитель продолжал рассматривать доску. Как только первая машина скрылась в подсобке, странная иллюзия прекратилась. На доске вновь не было ничего, кроме пыли.

— Внимание! Зафиксировано увеличение энтропийных колебаний. Сингулярная амплитуда растёт экспоненциально, — предупредил второй оператор. — Волны последовательные, радиальные. Дистанция до радиуса угасания — 73 метра. 72…