Страх перемешался со злостью, сковал разум, проник глубоко в сердце, заставив его стучать громко, ошалело.

Майкл взъерошил волосы на голове, откинулся на спинку стула. Сознание заработало в поисках совершенной в прошлом ошибки. Такая глупая ссора. Маленький пустячок, но Диана набралась храбрости и бросила его. Может, нашла другого?

Только сейчас Майкл ощутил, как ему не хватает Дианы.

– Твою мать, – Майкл испустил тихий стон, вытер потные ладони о джинсы и вздохнул. – Надо успокоиться, – зашептал Майкл. – Главное, не паниковать. Это не конец света. Что не убивает нас, делает сильнее.

– Сильнее?! – Майкл готов был взорваться. Не хватало толчка, маленького, как пыльца, легкого, как пушинка. – Убивает, разрывая душу, – это значит делает сильнее?!

Майкл мотнул головой, не веря в происходящее. На глаза накатили слезы.

– Сильнее? – прошептал Майкл, сузив глаза. – Ну уж нет. Злее – да! Ожесточеннее – да! Сильнее – нет!

Одиночество липкими, холодными пальцами, будто чудовище какое, принялось раздирать нутро, причиняя невыносимую боль.

Мобильник снова завибрировал. Майкл уставился на него с такой ненавистью, словно тот был повинен во всех бедах, что сыпались на человечество испокон веков. Первой мыслью было оставить телефон без внимания. Новость лучше он вряд ли сообщит, но вот хуже – очень даже вероятно. Но любопытство никогда не покидает человека. И в самую трудную минуту оно побуждает человека действовать.

Майкл взял в руку мобильник. Снова сообщение, и снова от Дианы.

– Иди ты к чертовой матери, – будто выплюнул Майкл, выключил телефон и засунул в задний карман джинсов, достал из кармана куртки портмоне, вытащил пятьдесят долларов, явно много за кусок пиццы и стакан томатного сока, бросил на стол и покинул помещение.

День был испорчен.

Остаток дня Майкл провел закрывшись в доме. Он сидел в гостиной, пил одну бутылку пива за другой, слушал дождь и мечтал о том, чтобы алкоголь начал действовать как можно быстрее, ведь тогда боль утихнет, память ослабнет, мысли станут вялыми-вялыми и он сможет заснуть, а когда проснется, будет новый день, новое утро, а утром, как известно, всегда легче.

Похмелье было тяжелым. Последние три бутылки пива оказались лишними. Так дерьмово, как этим утром, Майкл себя давно не чувствовал. Будто вываляли в коровьем навозе, да не тело, а душу. Даже солнечные лучи, прыгавшие по подоконнику, скользившие по шторам и падавшие на пол, не могли переубедить Майкла в том, что мир – дерьмовое место.

Будильник прозвенел в шесть утра, вернее попытался прозвенеть, успел пискнуть да издох, когда Майкл выключил его. Еще какое-то время Майкл ворочался, пытаясь найти положение, в котором бы фейерверк в голове прекратился, а смрад изо рта не был бы таким зловонным. В конце концов Майкл не выдержал, сбросил на пол одеяло, свесил ноги с дивана и встал. Но тут его повело в сторону. Майклу пришлось поскорее найти задницей мягкую седушку дивана, иначе головой можно было бы найти твердый деревянный пол, в лучшем случае, ну или подлокотник дивана – в худшем.

Минуту-другую Майкл сидел и сверлил взглядом пол, а заодно и пустые бутылки, словно кегли разбросанные по гостиной.

– Холодный душ. Срочно, – вспомнил Майкл о любимом способе борьбы с депрессией и душевной болью.

Он сделал еще одну попытку встать на ноги. Удалось. Шатаясь из стороны в сторону, Майкл побрел в ванную. Холодная вода оказалась как нельзя кстати, помогла прийти в себя и добавила окружающему миру красок. Майкл принял душ, побрился, почистил зубы. Раза три или даже четыре – все ради того, чтобы избавиться от вони, заполонившей его рот. Затем вышел из ванной, пробрался на кухню, открыл холодильник, достал бутылку с водой и приник к горлышку, словно младенец к сиське матери. Напившись, долго смотрел в окно, на воробьев, прыгающих по зеленому газону, небо, сменившее серые одеяния на голубые, машины, мертвыми телами прорезавшие молодое утро вдалеке.

Пустота и тишина царили внутри Майкла. Странными они были. Чужими. Будто бродяги забрались в чужой дом, выгнали хозяев и поселились в нем, стали наводить свои порядки. Не то чтобы Майклу они не нравились. Скорее, пугали. Но в целом Майкл был к ним безразличен. Ему было плевать. На все, включая окружающий мир.

Майкл отвернулся от окна и направился в спальню. Ему хотелось одеться, сесть в машину и как можно скорее оказаться на работе, закрыться в кабинете и послать мир к чертовой матери. В который раз он пожалел о том, что они с Дианой работают вместе. Надо будет учесть на будущее. Никаких серьезных отношений с коллегами женского пола. Работать с тем, кто сделал тебе больно, видеть его лицо изо дня в день – это невыносимо.

– Может, взять отпуск? – думал Майкл, застегивая пуговицы на рубашке. – За неделю-вторую боль утихнет. Только как бы она не вернулась, когда я снова увижу Диану. Будь я на ее месте, подумал бы о поиске нового местаработы. Интересно, хватит ли ей совести смотреть мне в лицо после того, что она сделала?

Майкл натянул брюки, завязал галстук, набросил на плечи пиджак. Теперь можно было ехать в офис. Майкл бросил мобильник в сумку и вышел из дома. Спустя мгновение он уже катил по улицам Биллингса.