— А ты уверен, Колян, что ты себя не убил? — спросил Майк.

— Ты что, смеёшься? Терпеть ненавижу самоубийц, и никогда бы таким не стал! Надо бороться за свою жизнь, а не сводить с ней счёты!

— Михаил мыслит в правильном направлении, — сказал Карлсон. — Самоубийство — это не только петля или цианистый калий. Сжечь свою жизнь наркотиками или алкоголем — тот же самый суицид.

— Шо вы все гоните? Да не был я ни бухалой, ни торчком! Только в виртуале одно время зависал, но потом оклемался.

— Ни хрена мы не заслужили! — с запозданием ответил Дока на вопрос Майка. — И не заслужим. Торчать нам здесь до скончания веков.

— Интересная мысль, — задумчиво сказал Карлсон. — Любопытно, когда века кончатся на Земле, затронет ли это событие мир Пустоши?

— Мы всё-таки должны понять, что в этом видении было главным, — сказала Юлька.

— Да это дураку ясно! Майк наезжал на солнце, и оно обиделось, — объяснил Колян.

— Ты думаешь, оно может обижаться? — усомнилась Юлька. — Разве может обижаться мать на пятилетнего ребёнка, если он набедокурит или назовёт её дурой? Мне кажется, что оно нас попросту воспитывает.

— Вот скажи, а почему ты сравнила солнце с матерью? — спросил Колян. — Как-то это… Микаэлло, подскажи!

— Антропоцентрично?

— Точно! Разве ему может быть дело до каждого из нас?

— И вы, и я, и все мы знаем, что ему есть дело до каждого из нас, — сказал Карлсон. — Однако мне надо тщательно обдумать то, что произошло с Михаилом, чтобы внести коррективы в нашу гипнотерапию. И предлагаю не проводить новых сеансов до тех пор, пока я с этим не разберусь.

— Мне это кажется, или солнце стало больше? — спросил Майк Коляна, когда они гуляли по Пустоши.

— Я тоже заметил, что оно подросло, но думал, что меня глючит, — признался Колян.

— С какой бы стати ему расти?

— Либо хочет сжечь нас своими лучами, либо согреть…

— Слушай, пора нам определиться с тем, кем себя считать. Пока у нас не будет единогласия в этом вопросе, дальше двигаться нельзя.

— Я уже всё для себя решил, братан. Похоже, что я всё-таки покойник. Наверно, свернул шею, когда гонял на мотике. А Пустошь — промежуточное место между мирами, ясно как Божий день. Конечно, когда-нибудь мы выберемся отсюда… Вот свела нас здесь судьба, а в будущем мире, мы, скорее всего, не увидимся. Может, даже забудем друг друга. А жаль. Вы мне все начали нравиться.

— А почему мы застряли в этом промежуточном месте? Случайно?

— Ну, наверно, не случайно. Теперь хрен разберёшь. Если бы вспомнить, как мы умирали…

— Вот и я думал о том же, — оживился Майк. — Надо вспоминать под гипнозом не свою жизнь , а свою смерть !

Тут к ним подошли Карлсон и Юлька.

— Мы побеседовали с Юлей, — сказал Карлсон, — и пришли к выводу, что гипнотерапию необходимо продолжить и что по-прежнему я должен выступать в роли гипнотерапевта. Что же касается корректив, больше не должно быть индивидуальных погружений. И цель, даваемая гипнотерапевтом, должна быть более конкретной. «Вспомнить свои жизни» — слишком абстрактная установка.

— А мы как раз только что придумали более конкретную установку, — сказал Майк. — Вспомнить последние минуты своей жизни на Земле. То бишь как мы умирали.

— Ну наконец-то! — обрадовалась Юлька. — А то кто-то до последнего времени не верил, что он мертвец!

Тут к ним подбежал Дока.

— Народ, посмотрите на небо! — возбуждённо проговорил приматолог. — Солнце-то конкретно подросло!

— Я заметила, что оно начало расти, ещё во время нашего неудавшегося тренинга, — сказала Юлька. — Но сейчас оно стало раза в три больше!

— Раза в три по объёму или в диаметре, как вам кажется? — уточнил Карлсон.

— В диаметре. Значит, вы тоже это заметили?

— Все заметили, — сказал Майк. — Феномен увеличения солнца, конечно, достоин самого пристального внимания, но вряд ли в наших силах его объяснить.

— Думаю, я смог бы его объяснить, — сказал Карлсон. — Как бы это выразиться… Понимаете, мы пошли навстречу ему, а оно теперь идёт навстречу нам. Приближается, одним словом.

— То есть ему по кайфу, что мы занялись психотерапией? — спросил Колян.

— Думаю, что ему нравится, что мы действуем сообща, — объяснил Карлсон. — Разве не этого оно с самого начала добивалось, поместив наши домики вблизи один от другого?

— И вот мы вернулись к базовому вопросу, — сказал Майк. — Все ли разделяют мнение, что за всё, что с нами произошло и происходит, ответственно солнце?

— Все, кроме тебя, Микаэлло! — засмеялся Колян.

— Мне кажется, что мы приблизились к какому-то важному моменту в нашей, так сказать, загробной жизни, — сказал Карлсон. — Предлагаю обсудить кое-что за чашечкой кофе, предварительно успокоившись и настроившись.