— Зря ты это сделал…

— Сделал что?

— Смотрел бы фильм… Мне все равно не поможешь, даже если поставишь целью своей жизни…

— Подожди, ты что же, так и будешь валяться и хандрить?! Я, можно сказать, свой законный выходной на него трачу, а от тебя никакой отдачи! Давай разберемся и, как говорил один мой знакомый генерал, выделим стратегию и тактику в данном вопросе… Ну, что улыбаешься?

— На танках в любовные дела не въезжают, слишком уж это тонкое дело.

— При чем тут танки, юноша? — возразил Сергей. — Стратегия и тактика — это такие же хрупкие вещи, как и то возвышенное чувство, от которого ты погибаешь, друг мой. Возьмем, к примеру, вопрос: что ты будешь делать дальше в создавшейся обстановке?

Алексей некоторое время грустно смотрел на друга, потом взгляд его затуманился:

— Ты мне своими военными терминами совсем голову забил, а она и так ничего не соображает.

— Ну что ж тут понимать? Ситуация ясна — что предпримешь дальше?

Доктор вяло пожал плечами:

— Если честно, то я не вижу выхода из этого положения…

— Намерен сидеть, сложа руки?

— Понимай, как знаешь…

— А я все-таки на твоем месте выяснил бы отношения с женой.

— Ты что же, ничего не понял из ее письма?

— Понять-то понял, да еще кое-что мимо строк прочитал, и сдается мне, что ты в чем-то не прав, друг.

— Не прав, не прав, — в сердцах повторил Алексей.

«Это хорошо, что он сердится, — мелькнуло в мыслях Сергея. — Надо его осторожно расшевелить. Злость лучше безразличия…»

— Еще друг называется! — продолжал горячиться потерпевший. — Сам-то ведь не получал подобных писем, не знаешь, каково это! Да и не только в нем дело!… Пойми — я полюбил!

— Ну и люби — кто ж тебе не дает?… Только голову-то не теряй. Ты говоришь, писем таких я не получал — это верно…

— Ну вот…

— Нет, ты подожди, не перебивай, самое интересное я тебе еще не сказал, — Сергей сделал внушительную паузу. — Да, я не получал таких писем… Было время, когда я сам хотел уйти и сочинял подобное послание…

Удар был нанесен ниже пояса, и Алексей, давно знавший семейное благополучие друга, поднялся с дивана и уставился на Сергея.

— Вот так-то, молодой человек. Теперь ты понял, почему я так настаиваю, чтобы ты разобрался с Галиной?

Пораженный, Алексей какое-то время переваривал услышанное.

— И что? — наконец спросил он. — Сейчас ты счастлив?

— А ты разве слышал от меня, чтобы я ныл по этому поводу?!

— Нет, но…

— Никаких «но», — оборвал его Сергей, — мы живем хорошо, сам знаешь, и я не жалею, что тогда не наделал глупостей…

Наступила пауза. Каждый из собеседников окунулся в мир своих мыслей. Наконец, Алексей задумчиво спросил:

— А та женщина — она была красива?

— Что? — майор полиции удивленно посмотрел па друга.

— Ну, та, из-за которой ты писал письмо.

— Да уж, я думаю, не хуже твоей царевны! И вообще… не летал бы ты там, — Сергей сделал жест в сторону открытого пространства за окном, — ведь уже, слава Богу, годов-то сколько!

— Человек умирает, когда перестает мечтать и верить.

— Похоже, бесполезно тебя уговаривать, — проговорил Сергей, доставая с книжной полки первый попавшийся томик. — Ого! «Полный курс хиромантии», — прочитал он. — И автор… профессор Кестлер, 1909 год. И эту древность изучает современный врач, имеющий массу компьютерной диагностической техники?

— Господин майор, — язвительно бросил хозяин квартиры, — да разве же вы не знаете, что все новое — это хорошо забытое старое?!

Чувствовалось, что он начинает проявлять интерес к разговору.

— А вот скажи, — продолжал Алексей, — как ты относишься к цыганкам, в частности, к их гаданию по руке?

— Как гражданин — абсолютно игнорирую это дело; а вот по службе приходилось несколько раз заниматься различными проходимцами, которые под видом предсказателей судеб облапошивали наш и без того доверчивый народ.

— Вот как… А я встречался с гадалкой, которая наперед знала весь мой путь и много поведала мне, ни рубля за это не взяв. Сейчас я вспоминаю ее слова… — и Алексей рассказал о выпускном вечере в ресторане «Уральские пельмени» и о цыганке, удивившей его тогда своей проницательностью…

Когда он замолчал, Сергей неопределенно покачал головой, крякнул, походил по комнате, потом, хлопнув друга по плечу, проговорил:

— Да, сочувствую тебе — бывает же такое совпадение… А у нас и не такое случается — когда расследуешь дело, с чем только не столкнешься — ни одна гадалка тут не разберется… Ну да ладно, — он взглянул на часы, — мне пора, да и ты, я вижу, держишь себя молодцом.