Шрифт:
— Наверное, кто-то из вас, девушки, согрешил, а?
Наташа выдержала насмешливый взгляд Андрея, но почувствовала, что начинает краснеть. Из неловкого положения ее выручила подруга:
— Да ты на себя посмотри сначала, сам-то каков?
— Кто же у нас безгрешен… — философски процедил молодой человек.
— Вот-вот, — наступала Елена, — у тебя-то давно, наверное, рыльце в пушку?
Андрею этот разговор, начатый им же, уже не нравился, и он поспешил поменять тему:
— Наташа, а может быть, завтра все же встретимся?
— Не знаю… — неуверенно произнесла та. — Боюсь, что совсем разболеюсь…
— А ты сходи в свой санаторий, возьми таблетки — быстрее поправишься, — посоветовал Андрей, казалось, без всякой задней мысли, рассматривая в это время букет, поставленный Еленой в вазу.
Сердце у Наташи екнуло, но она спокойно произнесла:
— Ничего, малина есть — вылечусь сама.
Видя, что разговор не клеится, и девушки, обычно беспечные и веселые, сегодня с трудом поддерживают беседу и больше отмалчиваются, Андрей засобирался:
— Ладно, мне пора. Завтра после обеда забегу. Пока!
Поцеловав Наташу, он сделал прощальный жест рукой и растворился за дверью. После его ухода Наташа долго лежала, потом встала, умылась, и, подсев к столу, приблизила к себе букет, вдыхая свежий аромат цветов. Она была задумчива и грустна, и Елена, видя это, не тревожила ее расспросами. Вечером, когда подруги, закончив подготовку к завтрашним занятиям, уже ложились спать, Наташа, как будто продолжая начатый накануне разговор, сказала:
— Знаешь, а он сказал мне, что любит.
— Ну… а ты что?
— Не знаю… Я не знаю, что мне делать… Чувствую, что он хороший человек и, кажется, действительно любит меня.
— Наташа, а ведь это не так уж и мало в пашей жизни… Ты думаешь, Андрей тебя любит больше?
— Больше, меньше — не знаю. Алексей в общем нравится мне — и только. Но он старше и женат… Ой, что-то на самом деле голова разболелась. Устала я, давай спать!
В комнате на какое-то время воцарилась тишина.
— Послушай, Лен! — вновь раздалось из-под одеяла. — У нас действительно так холодно, или?… Я вся дрожу, никак не могу согреться.
Елена встала и, достав из встроенного шкафа плед, укутала подругу.
— Ну, девушка, — услышала Наташа, — это у тебя нервное… ты так трясешься оттого, что он объяснился в любви. А что же будет, если он замуж предложит выйти? — Лена посмотрела в окно и, вновь увидев пролетающие снежинки, добавила: — Тогда, наверное, ледниковый период наступит!
— Прежде чем это предложить, ему нужно остаться одному — он ведь не турецкий султан, — полушуткой ответила Наташа.
— Откуда ты знаешь? Может быть, в душе он какой-нибудь арабский принц?!
Подруги еще немного поговорили на отвлеченные темы. Наконец, зевая, Елена сказала:
— Поздно уже, утро вечера мудренее. Спокойной ночи.
Через несколько минут она уже тихо посапывала, а Наташа, лежа с открытыми глазами, вспоминала сегодняшний удивительный и почему-то немного грустный день.
ГЛАВА 25
Этим вечером в квартире доктора долго горел свет. В столовой стоял запах подгоревшей яичницы с ветчиной. За столом сидели двое. Один из них — хозяин квартиры — снова потянулся к бутылке «Наполеона».
— Нет, Алеша, больше не буду, — остановил его руку друг. — Мне еще до дома добраться нужно. Если даже и патруль благополучно миную, то есть опасность врезаться в столб или зацепиться за угол дома. Ты уж извини… Я ведь тебя понимаю…
— Ты что же, думаешь сегодня уехать? Ведь ты предупреждал жену. И потом… — Алексей кивнул на две пустые бутылки из-под коньяка, — себя не жалеешь, так хоть машину пожалей.
Сергей мотнул головой и, потянувшись к другу, обнял его, зацепив при этом тарелку, стоявшую на углу стола. Она полетела па пол и со звоном разлетелась вдребезги.
— Вот! — возбужденно проговорил майор. — Смотри, хорошая примета! Потерпи немного, все пройдет, и Галина вернется, и здесь все встанет на свои места, — он похлопал по грудной клетке доктора.
Алексей раздраженно махнул рукой:
— Не веришь… Неужели тебе так трудно понять, что я чувствую?!
Сергей нахмурился:
— Видишь ли… С Галиной у вас все сложно, тут время надо, чтобы разобраться — и тебе, и ей. Ну а миф твой египетский… все эти сказки, что ты себе навоображал от скуки — не воспринимай всерьез. Послушай, пора тебе с небес на землю спуститься… Давай-ка, ложись спать, да и я поеду…