Скоро был накрыт стол, и друзья, устроившись в мягких креслах, подняли первый тост за встречу. Потом был второй — за крепкую мужскую дружбу, и третий…

Между рюмкой и отлично приготовленной закуской закадычные приятели делились самым сокровенным.

— Забавно получается, — задумчиво произнес Шура, — в наш цивилизованный век исполняется предсказание темной невежественной цыганки… Может быть, это простое совпадение?

— Нет, все слишком очевидно… Для простой болтовни это чересчур гениально.

— Но как ты можешь столько времени быть один?

— А кто тебе сказал, что я один?

Шурик удивленно посмотрел на друга:

— Не понимаю…

— Знаешь, ты будешь смеяться, но мне не обязательно быть вместе с ней физически…

— Алексей! Но ты же доктор и прекрасно знаешь, что физиологию человека не повернешь на свой лад… ее невозможно питать одними чувствами. К тому же — как ты говоришь, эта девушка не испытывает к тебе нежной страсти.

— Нет, пока нет.

— Что значит «пока нет»? Ты что, считаешь, что придет время, и она тебя полюбит?

— Надеюсь… Помнишь, на уроке латинского языка ты не мог вспомнить поговорку?

— «Пока живу — надеюсь»?

— Да. Вот и я мечтаю… к тому же гадалка назвала цифру «37» — а это значит, что впереди у меня целый год. Кто знает, что может случиться за это время?

— Я не узнаю тебя. Ведь раньше ты был очень конкретный человек и не признавал ничего… — гость сделал неопределенный жест в воздухе, -… иррационального.

Алексей вздохнул и протянул руку к очередной бутылке коньяка:

— Не возражаешь?

Они чокнулись и выпили, а затем долго молчали, сосредоточенно жуя. Наконец, Александр очнулся:

— Слушай, а ты отлично готовишь! Помню, во времена студенчества ты угощал меня всегда бессменной яичницей!

— Да, но зато какой?!

— Согласен, знатное блюдо было… но иногда надоедало.

— Ах ты! — шутя замахнулся Алексей. — Ты же ел да похваливал?!

— Что же мне оставалось делать? Не хвали я тебя, ты оставил бы меня без горячего.

— Ну что ж, тогда нужно помянуть это фирменное блюдо, — поднял рюмку Алексей, — что ни говори, а она спасала нас тогда от голода.

После очередной порции спиртного хозяин произнес:

— Теперь ты обо мне все знаешь.

— Да, сложная ситуация… Такое не часто услышишь. Знаешь, я бы хотел помочь тебе разобраться во всем этом.

— Спасибо, друг, но это только моя боль. Ты расскажи лучше о себе.

— О, нет ничего проще.

Шура встал и, чуть качнувшись, подошел к открытому чемодану. Достав одну из кассет, он произнес:

— Ну-ка, включай свою «Электронику». Ты не только услышишь, но и увидишь всю нашу жизнь…

На экране заискрилось лазурное море Болгарии. Здоровые загорелые детишки, смеясь, бегали по песчаному пляжу. Наигравшись, они потащили в воду шутливо упирающегося Александра и стройную невысокую женщину — его жену. Позже видеокамера запечатлела счастливое семейство на яхте в открытом море, а затем в уютном парке роскошного пансионата.

Когда лента закончилась, Алексей произнес:

— По-хорошему тебе завидую. Рад, что у тебя все так благополучно сложилось…

Спать они улеглись поздно и, конечно, проспали все запланированные утренние мероприятия. В оставшееся время они носились по городу, навещая общих знакомых, а вечером почтили своим присутствием театр оперы и балета…

Когда они, наконец, приехали в санаторий, Шура облегченно вздохнул:

— Вот теперь-то можно по-настоящему отдохнуть среди этих великолепных сосен.

Хозяин здравницы с радостью встретил дорогих гостей и не преминул показать им кое-какие нововведения в своем санатории, очень довольный тем, что они откровенно восхищались результатами его кипучей деятельности. Вечером Анатолий пригласил их на небольшой банкет к себе домой…

— Славный уголок, славный уголок, — повторял заморский гость, прогуливаясь по территории здравницы, — природа здесь совершенно естественна и не испорчена рукой человека, — и это — как бальзам на сердце. Там, возле Софии, где располагается наша клиника, тоже очень красиво, но там нет нашего, русского духа! Теперь я понимаю, Алексей, как трудно тебе было отсюда уходить. Сейчас-то не жалеешь?

— Скучаю, конечно, по всему этому, — собеседник сделал широкий жест, — но я — на своем месте.

Ужин следующего дня вновь был в дружной, гостеприимной семье хозяина санатория. Потом друзья медленно, стараясь не шуметь, кое-как поднялись на третий этаж. Александра одолевали слабость и сон, Алексей, же, наоборот, был бодр и разговорчив. Проникнув, наконец, в палату и добравшись до кровати, Шурик моментально захрапел. Алексей аккуратно стянул с него рубашку и брюки и бережно укрыл простыней. Затем разделся сам и улегся в постель. Глаза были закрыты, но сон не шел. В голове кружился рой мыслей. Он откинул простыню, сел на кровать и, взглянув в окно, увидел знакомые силуэты сосен.