Пришлось поймать кролика и поджарить его огнем. Он немного обуглился, но есть хотелось очень сильно, поэтому я таки затолкнула его в себя.

Итак, удобная дорога. Я огляделась. Пещерка в которой я провела… день, находилась довольно далеко от главного входа, что добавило еще один довод в пользу запасного выхода. Или входа, как посмотреть.

Я направилась вдоль скалы, в противоположную сторону от уступов. Через полчаса быстрого передвижения я увидела то, что искала. Обрыв. Крутой, точнее даже отвесный. И озеро. В нем малышня купалась, так что оно было не слишком глубоким. Но нырять в ем можно было без опаски даже взрослому шассу.

Так вот. Озеро, обрыв. А наверху — я задрала голову, — каменная площадка, достаточно большая, чтобы там могли поместиться трое шасс. Или приземлиться один дракон. И узкий лаз — больше похоже на нору. Стены гладкие, круглые. Ведет в кладовую. Лазали, знаем.

Я с плеском нырнула, подплыла под водой к обрыву и вынырнула, встав во весь рост и даже немного приподнявшись на хвосте. Приключений мне на сегодня достаточно — так что не будем еще и по лесу бродить, хватит, на сегодня.

Я раскинула руки и прижалась к скале, будто обнимая ее. Я расслабилась и позволила своим мыслям течь, как им заблагорассудится. Некоторое время я стояла так, вбирая лучи заходящего солнца. Тепло, хорошо… А скала такая шершавая, приятная на ощупь… Прикосновение шершавой скалы к щеке показалось чуть ли не родным. Я ощущала камень каждой клеточкой своего тела, каждую трещинку я чувствовала, как самое себя, каждый выступ. Я медленно поползла вверх, прилипая к скале, ощупывая каждый дюйм. Только камень и я. Я и камень.

Я уже не обращала внимание на остальной мир. Я словно перетекала по скале. Мы были почти одним целым. Оба мягкие, податливые и теплые.

Ползанье по скале заняло у меня около двух часов. И все это время я совсем не отлипала от камня. Ладонь, щека, хвост, снова ладонь… Мысли не должны меня отвлекать. Впрочем, я давно научилась не обращать внимания на внутренний голос. Спина неуклонно замерзала, и мне это не нравилось. Только животу было тепло, скала остывает медленно.

Наконец я переползла через край каменной площадки и продолжила ползти уже по горизонтальной поверхности. Сейчас, затяну хвост и можно будет минут десять отдохнуть… Все.

Лежу на животе, лицом вниз — как заползла, так и отдыхаю. Контакт прерывать нельзя. Так легче ползти через тоннель, потому что видеть перед собой лишь черноту — испытание не для слабых духом. Не знаю, можно ли меня отнести к сильным, однако когда я попыталась проползти этот лаз… эту нору с открытыми глазами, я чуть в обморок от страха не упала. Впрочем, тогда я была меньше, но… Короче! Ползем.

Темнота. Шуршание справа… Чуть не завизжала от неожиданности, но вовремя заткнула себе рот ладонью. Это всего лишь паук. Стоп, какой паук в горе?! Я сбрендила.

Через двадцать минут, показавшихся мне вечностью, выползаю на «свет Шаирэссаров», и ме-едленно открываю глаза. Взгляд уткнулся в чьи-то сапоги. Я так же медленно подняла голову. Тахешесс.

Норд

Орали все: и хором, и по очереди. Я лично вставил пару высказываний. Саишша стояла, заложив руки за спину и низко опустив голову и молча слушала наши вопли, изредка бросая на нас отстраненные взгляды. Однако особенно в отчитывании провинившейся отличился не Сим, как могли бы вы предположить, а Найт. Как он кричал на нее… Эхо долго разносилось по всем залам. Что меня удивляет, так это то, что Саишша особо не рыпалась, и даже не особо сопротивлялась, когда ее посадили на домашний арест в ее собственный кабинет — по словам Сима, там не было потайных ходов.

Зато долго после окончания разборок по залам гуляло эхо от многочисленных песен, которые Са наигрывала на гитаре, — между прочим, это я ее нашел! — которую ей сунули со словами: «Развлекайся, зараза, и чтоб ни ногой за пределы комнаты!!!» Н-да, песни были все сплошь тюремные — протест Са выражала деликатным способом. Я решил не указывать на то, что Саишша может легко нарушить приказ паладинов — ведь ног у нее нет! Заслужив благодарный взгляд этим. Са удалилась под конвоем в свой кабинет, и всю последующую неделю она выбиралась оттуда лишь за тем, чтобы помыться, перекусить — под конвоем бдительного паладина, разумеется, — и чтобы выбрать в огромнейшей библиотеке, которая, по словам Са, была на втором месте среди всего мира, кое-какие книги для занятий с Тимкой и, как она выразилась, «для легкого чтения». Я выразил свое сомнение в том, что больше смахивающая на могильную плиту книга предназначена для легкого чтения, но Саишша ответила: «Это как раз то, что надо! Да, Норд, передай мне во-он ту книжицу! Угу, „Святая Инквизиция и как с ней бороться“! Спасибо, а можно еще трактат о „Чудовищах мира“? Он прямо за твоей спиной. Спасибо!»

Я не сомневался, что последние две книги были предназначены для намека Симу, однако тот со стоическим спокойствием перенес этот завуалированный выпад в его сторону. Я только поражался его выдержке. Он даже соизволил предложить Са помощь в переноске особо тяжелого «Трактата…», но она ответила насмешливой фразой: «Спасибо, как никак женщина, справлюсь!» Сим нахмурился, но настаивать не стал. Смешно было наблюдать, как шасса буквально по полу перетаскивала тяжеленные тома в кабинет, так как приходить в библиотеку она отказалась наотрез.

Все свободное время мы собирались в лаборатории, слава Симарглу — Люц додумался, как убрать огненную черту. Проводить там время оказалось очень весело — Люц и Тимка ковырялись в реактивах, постоянно радуя нас новыми открытиями. Мы перенесли туда кресла — они, кстати, были очень интересной формы — нечто вроде косо поставленной на ножку плетеной из веток полусферы, обитой изнутри мягкой тканью и заваленными подушками, — и постелили шкуру возле окна — Сим сказал, что Са понравится. По просьбам Саишшы, Люц устраивал на ее половине лаборатории все так, как она надеялась увидеть после того, как ее заточение завершится.