Я беру ее за подбородок и целую, наши губы скользят так сладко, и я толкаюсь языком в нее. Я пробую ее. Я наслаждаюсь ее близостью и сладостным, пряным ароматом. Я выпиваю ее.

Я крепко прижимаю ее к себе и охватываю ладонью ее грудь. Слышу стон. Другой рукой сжимаю ее горло, и жар ее крови вызывает во мне ответную лихорадку.

Она снова стонет и кладет руку поверх моей, теперь я сжимаю ее грудь еще сильнее, как будто касаясь ее сердца.

Внезапно и я, и она открываем глаза. Мерцающий свет свечей дрожит на ее лице, бросает на него оттенки тьмы и света. Ее зеленые глаза теперь потемнели, зелень радужки смешалась с темными вкраплениями. Я вижу таящуюся в них страсть… ее желание…

Мы не сводим друг с друга глаз, и я не знаю, она ли ведет мою руку или она движется сама по себе, но наши руки спускаются к поясу ее джинсов.

Я расстегиваю их и тянусь ниже, чтобы провести ладонью по ее жару. Она раздвигает ноги, чуть-чуть, давая мне понять – можно. Я снова целую ее, прикусываю ее губу, а рукой вывожу маленькие, с нажимом, круги у нее между ног. Она стонет и вжимается в меня. Я прижимаю свое бедро ей между ног и немилосердно играю с ее грудями, сначала нежно охватываю их, потом сжимаю ее напряженные соски между пальцами и сдавливаю их.

Сильно.

Я покусываю ее шею, и снова ее рука опускается на мою, толкая ее ниже.

– Пожалуйста, внутрь, сейчас, – стонет она мне на ухо.

Я расстегиваю ее тесные джинсы и проскальзываю рукой под ее шелковое белье. Отстраняюсь и смотрю ей в глаза, ее руки все еще обнимают мою шею, а моя рука все еще там, у нее в штанах.

– Коснись меня, – она толчком сбрасывает джинсы и трусики, обнажая себя.

Все еще не сводя с нее глаз, я провожу рукой по ее животу, и вниз, пока не касаюсь ее волос. А потом я толкаюсь ниже и глубже, пока не чувствую кончиками пальцев ее влагу. Она вскрикивает, когда я проталкиваю в нее палец. И еще один.

Она дразняще проводит рукой по моей ширинке.

Я отвожу ее руку и кладу ее ей на грудь.

– Ты такая мягкая. Кроме тех мест, где не совсем, – шепчу я ей.

Она обхватывает мою шею обеими руками и затягивает меня в глубокий поцелуй, пока мои пальцы погружаются в нее, и мой язык тоже. И везде, повсюду меня окружает мягкость. Кроме тех мест, где не совсем.

Всю ночь мне то и дело приходило на ум, какие же женщины мягкие и нежные. Как их теплый, сладкий запах охватывает меня, и я тону в нем, теряя голову. И что все прежние разы не чета этому. Это не просто приключение на одну ночь, как бывало со мной тысячи раз прежде. Это совсем другое. Каждый раз, встречаясь с ней взглядом, я убеждаюсь в этом.

Кроме того, я не в ответе за все злодеяния прошлого. Некоторые из них на моей совести, да, но не все же…

Гвен снова охватывает меня. Я беру ее руку своей и отвожу ее в сторону.

И вот тут она меня отталкивает. Другая моя рука все еще внутри нее.

– Я знаю правду, Кирби. Или как там тебя зовут по-настоящему.

Она закрывает глаза и двигается вместе со мной, раскачивая свое тело в такт движениям моей руки, моих пальцев; она стонет от силы моих толчков.

Она прекраснее всего, что у меня было за все мои годы.

Я снова захватываю ее рот поцелуем. Силой.

Она останавливает мою руку своей и заставляет меня посмотреть на нее. Ее невысказанное желание удовлетворяется – я поднимаю ее, несу к своей постели и раздеваю. Я стою и смотрю на нее, лежащую в покрывалах, и на то, как целомудренно она скрестила ноги в лодыжках, чтобы прикрыть свою наготу, хотя тело ее подрагивает из-за того, как она возбуждена. Из-за того, как сильно она хочет меня.

Я присаживаюсь рядом и провожу руками по ее телу, ощущая нежность ее кожи и великолепие ее изгибов.

Она смотрит на меня снизу вверх и останавливает мои руки.

– Я знаю правду. И я все еще хочу тебя. Я все еще здесь, с тобой. Я твоя. И всегда была твоей.

Я цепенею. Я чувствую, как вскипает моя кровь, когда срабатывают мои инстинкты самозащиты. Какая-то часть меня хочет убить ее тут же, что бы она там ни думала, что она знает… потянуться, сжать ее шею руками и сломать ее.

Я делаю глубокий вдох.

– Я хочу заняться с тобой любовью.

Я склоняюсь и целую ее губы, потом шею. Я позволяю своим рукам ощутить ее формы и очертания, осознавая, что это, возможно, последний раз, когда мне дозволено касаться того совершенства, которое и есть Гвен.

Ее груди такие мягкие и плотные, с удивительно твердыми сосками.

Ее фигура никогда не выглядела такой красивой и округлой, как выглядит сейчас, без одежды. У нее неимоверно длинные для ее роста ноги. И все такое мягкое, гладкое, просящееся в руки. И запах ее окружает меня.