Гвин задала вопрос своим знакомым, с которыми она вместе обедала – своей новой коллеге Джен, ее партнеру Элле и двум их подружкам – вопрос о свободных женщинах, потому что она только что переехала в город. И ей действительно пора было хоть с кем-то переспать в ближайшем будущем, провести рукой по влажным бедрам другой женщины, а не по своим собственным, склониться губами к… Черт, у нее так давно никого не было, что она уже вся извелась. Полное целомудрие в последние пару месяцев, да еще впридачу переезд и все с ним связанное мешали ей сосредоточиться на новой работе. И другим вещам. Нехорошо.

Гвин оглядела остальных женщин, расположившихся за столом.

– Так почему все-таки…

– Она смертоносна, – перебила первая.

– Хищница, – веско добавила ее девушка.

– Дааа, – подтвердила Джен. – Держись от нее подальше. Она тебя съест и не поперхнется, – тут она фыркнула. – В буквальном смысле слова.

– Уж кому и знать, как не тебе, – сказала Элла, многозначительно глядя на свою любимую. – Те, у кого не было секса с Кирби, поднимите руки!

Ни одна рука не поднялась, все немного неловко заерзали и беспомощно заулыбались.

– Если бы мы нарисовали одну из этих схем, как в “L-World”, она была бы в центре, и все линии вели бы к ней, как все дороги ведут в Рим.

Все расхохотались, но не одно лицо при этом озарилось печалью.

– Серьезно, – Джен вздернула бровь и посмотрела на Гвин. – Есть в ней что-то такое, перед чем невозможно устоять. Она гипнотизирующее красива и целиком сосредотачивается на своей жертве. Даже если ты знаешь, что будешь с ней всего один раз, ты ничего не можешь поделать и добровольно идешь на заклание. А когда она с тобой занимается сексом, то тебе кажется, что так тебя не любил никто в жизни.

Все заулыбались красочному определению Джен, но одобрительно заворчали и закивали, потому что это была правда. И пока они описывали Кирби в еще более подробных деталях, возбуждение тихонько зашевелило лапками у Гвин в животе. Судя по всему, Кирби была хороша – подтянутая, но не перекачанная, черные глаза и короткие темные волосы. Она ездила на мотоцикле и любила кожаную одежду. И если она хотела тебя, ты это сразу понимала, потому что ее глаза рассказывали об этом прежде всего остального.

– А она когда-нибудь заходит сюда? – спросила Гвин.

– Иногда наведывается в бар на выходных, – ответила Элла. – У нас в субботу вечеринка, и она, вполне возможно, заглянет. Она всегда приходит одна, но никогда одна не уходит. Ты поберегись, Гвин, потому что ты как раз в ее вкусе. Почти с нее ростом, но светлокожая и белокурая – это же контраст, полная противоположность ей. Она такое любит. Но там будут и другие одинокие женщины, так что тебе в любом случае стоит прийти.

«Да я не пропущу эту вечеринку ни за какие коврижки», – подумала Гвин и стала вполуха слушать, как женщины продолжают разговор о своих одиноких и находящихся в поиске знакомых.

Настроение Гвин в оставшиеся до вечеринки дни можно было описать как нетерпеливое предвкушение. Желание поселилось в ее животе и редко оставляло ее. По ночам она проигрывала разные сценарии секса с интригующей, но пока безликой Кирби и стонала во тьме, прикасаясь к себе. А утром просыпалась вся на взводе из-за эротических сновидений, преследовавших ее всю ночь.

Собираясь на вечеринку, Гвин оделась с особым тщанием, создавая образ, который, как она надеялась, должен был привлечь внимание таких как Кирби. Лазурного цвета блузка с короткими рукавами и жемчужно-серые льняные брюки свободного кроя, но плотно облегающие задницу. И никаких задних карманов, чтобы не портить округлости. V-образный вырез на груди блузки Гвин сделала еще соблазнительнее, оставив две верхние пуговицы незастегнутыми. Блузка сама по себе была короткой, ее нельзя было заправить в брюки, а еще она была в точности такого же цвета, как ее глаза. Потом Гвин зачесала свои короткие, платинового цвета волосы назад и нанесла на веки едва заметный оттенок голубых теней, а на губы – мазок ярко-красной помады.

Наконец она встала перед зеркалом, придирчиво изучила себя и уверенно улыбнулась. «Ммм, элегантно вышло. Если бы я была Кирби, я бы себя захотела».

В качестве последнего штриха она надела на шею тоненькую золотую цепочку толщиной с волосок – и была готова.

Она приехала на вечеринку загодя. Хотела оказаться там раньше, чем Кирби, чтобы, когда та появится, иметь возможность за ней понаблюдать, оставаясь при этом незамеченной.

Вечеринка была многолюдной, гости были как в самом доме, так и на улице. Внутри женщины танцевали в открытой гостиной, примыкавшей к застекленному солярию. Снаружи, в саду, было потише. Гости ели, пили и беседовали в мягком свете дюжины фонарей среди пышно подстриженных кустарников и деревьев. Джен играла роль доброй хозяйки, показывая Гвин окрестности и представляя ее всем.