Гвендолин стояла, глядя на пустое небо. Тор исчез из поля зрения и, задержавшись, девушка ощутила давящее чувство беспокойства за его благополучие, которое перекрывало все другие чувства. В конце концов, Тор летел сломя голову на встречу с самым опасным человеком в мире, на встречу, на которую она невольно его подтолкнула. Что если Тор никогда не вернется? Это будет камнем лежать на ее сердце до конца дней. Она уже чувствовала себя ответственной.

Гвен хотела высунуться из окна и крикнуть Тору о том, что он должен вернуться. Крикнуть, что ей жаль. В то же время она вынуждена была признать, что часть ее хотела, чтобы он улетел и никогда не возвращался, чтобы все ее проблемы улетели вместе с ним. Гвен ненавидела себя за такие мысли, и не знала, что она должна чувствовать, как должна думать.

Она заметила внезапную суматоху в другой части двора. Бросив взгляд вниз, Гвен поразилась, увидев в дальнем конце Силесии армию из нескольких тысяч воинов, которая медленно входила через северные ворота в идеальном построении. Сначала Гвен не поняла, что она видит. Маркировки армии не принадлежали Империи. На самом деле, их доспехи напоминали доспехи МакГилов. Хотя цвета были другими – насыщенный алый и синий, и на них была изображена эмблема в виде одинокого волка.

Главная часть армии остановилась у ворот, в то время как небольшая группа из дюжины хорошо одетых офицеров, облаченных в меха, выехала впереди них, заезжая в Силесию. Было очевидно, что они везли послание. Или предупреждение. Гвен не могла сказать, были ли они настроены дружелюбно или враждебно. Но внутреннее чутье подсказывало девушке, что по тому, как они держали себя, намерения их были враждебными.

Она не понимала, что происходит и кто эти люди. Гвендолин мысленно вернулась ко всем своим урокам и вспомнила, что видела эту эмблему и эти цвета в книге. Кроме того, девушка смутно припомнила, что когда она была ребенком, отец брал ее с собой, когда навещал своего младшего брата, младшего МакГила, в Верхние Острова. Гвен никогда не забывала проведенное там время. Она могла бы поклясться, что этот флаг, эти цвета были оттуда.

Могли ли это быть они? Ее кузены МакГилы? Если так, что они делают здесь сейчас? Пришли ли они, чтобы помощь ей в защите?

Было время, когда ее отец и его младший брат были так близки, как только могут быть близки братья. Но Гвен помнила, что они поссорились и больше никогда не разговаривали друг с другом, она помнила, что отец предостерегал их всех относительно своего брата. Девушка не могла представить, почему они появились сейчас, но какова бы ни была причина, она сомневалась, что они приехали помочь.

Гвендолин обернулась и поспешила по коридорам, которые уже были полны солдат, заметивших армию. Весь замок мобилизовался, торопясь поприветствовать прибывших воинов. Гвен спешила вместе с ними, спускаясь по винтовой каменной лестнице. Ее сердце бешено колотилось, пока она спрашивала себя, что происходит.

У нее было дурное предчувствие – что бы это ни было, ничего хорошего ждать не приходится.

Гвендолин стояла в центре двора Силесии, в окружении Кендрика, Срога, Брома, Атмэ, Годфри, Риса и дюжины членов Серебра. Все они гордо удерживали свои позиции, ожидая, когда приблизится группа солдат. Все мужчины положили руки на рукояти своих мечей, оружие было наготове.

«Миледи, следует ли нам призвать армию?» – спросил Кендрик. Она слышала тревогу в его голосе.

Гвен смотрела на приближающуюся группу, состоящую около дюжины мужчин, и не видела, чтобы кто-нибудь из них прикасался к оружию. Она чувствовала, что армия может быть враждебной, но не эта группа. Возможно, они везли с собой послание – или предложение.

«Нет» – ответила Гвен. – «У нас для этого много времени. Давайте выслушаем их».

«Это цвета других МакГилов?» – громко спросил Рис. – «Из Верхних Островов?»

«Похоже на то», – сказал Кендрик. – «Но что они здесь делают?»

«Может быть, они пришли, чтобы помочь в нашем деле», – предположил Атмэ.

«Или добить нас в тяжелое время», – добавил Годфри.

Те же самые мысли проносились в голове Гвендолин, пока она стояла там.

Мужчины подъехали ближе, после чего, наконец, остановились всего в десяти футах перед ними. Они спешились.

Один воин вышел впереди остальных в окружении четверых солдат, глядя прямо на Гвендолин. Это был крупный и широкоплечий человек в лучших алых мехах и, когда он снял свой шлем, Гвендолин тут же узнала его густые седые волосы и рябое лицо.

Ее дядя, Тирус МакГил.

Тирус, практически ровесник ее отца, казался намного старше, чем тогда, когда она видела его в последний раз, будучи ребенком. Теперь его борода была седой, лицо испещрило множество тревожных морщин, и, казалось, он лишился того приятного, беспечного нрава, который она помнила. Теперь его лицо было суровым и неприветливым. Дядя не улыбнулся, здороваясь с ней, как делал всегда, когда Гвен была ребенком, беспечно смеясь, подбрасывая ее вверх и кружась вместе с ней. Сейчас он приблизился к ней как противник, сжав челюсти и бросив на нее ничего не выражающий взгляд своих карих глаз.